Skip to content

АНОНС

Открылся   YouTube канал Тубсааны 

США: «Великая депрессия 2.0».

 

Владимир Васильев, главный научный сотрудник Института США и Канады РАН, доктор экономических наук.

2.11.2020 г.

 

В начале июня 2020 года Национальное бюро экономических исследований (г. Нью-Йорк), ответственное за датировку циклов развития американской экономики, объявило о том, что в феврале этого года был зарегистрирован пик циклического подъема американской экономики, начавшийся в июне 2009 года и продолжавшийся свыше 10,5 лет (128 месяцев). Эта фаза подъема американской экономики оказалась самой продолжительной за всю историю наблюдения и изучения циклов экономического развития США начиная с 1854 года. В результате с марта 2020 года, главным образом под влиянием эпидемии коронавируса, экономика США начала стремительное сползание в экономический кризис. И первые результаты падения американской экономики на «дно» деловой активности заставили сразу же вспомнить времена Великой депрессии 1929-1939 годов, ибо таких показателей спада никогда не наблюдалось за весь период после окончания Второй мировой войны, то есть с середины 1940-х годов.

Прежде всего сигнал тревоги прозвучал с рынка труда США, на котором произошел форменный «обвал». Еще в феврале 2020 года уровень безработицы в США составлял 3,5%, что было самым низким показателем с конца 1960-х годов. Коронавирусная пандемия обернулась тем, что уже в мае армия безработных выросла с 5,8 миллиона до 23,0 млн. человек, достигнув 14,7% численности рабочей силы. Столь высокие показатели безработицы отмечались только в период с 1930 по 1940 год, когда среднегодовой уровень безработицы составил почти 18,0%. Этим параллели между нынешним периодом и той отдаленной эпохой не оканчиваются: если в предкризисный, 1929 год уровень безработицы составил 3,2%, то в кризисные, 1930-1931 годы он стремительно вырос до 8,7% и 15,9% соответственно.

Падение реального ВВП во втором квартале 2020 года, составившее 33,0%, поражало воображение. В последний раз экономический крах подобного рода имел место в 1929-1933 годах, когда реальный ВВП (в обоих случаях в сопоставимых ценах 2012 г.) сократился более чем на 26%, да и то это снижение растянулось на долгие четыре года.

Симптоматика Великой депрессии здесь явно налицо, и многие ведущие американские экономисты достаточно уверенно заговорили о том, что, по сути, США уже вступили в период «Великой депрессии 2.0», имея в виду даже не столько размеры сокращения экономической активности, сколько ее продолжительность. По мнению видного американского экономиста Н.Рубини, еще в 2006 году предсказавшего наступление мирового финансово-экономического кризиса 2007-2009 годов, возможное оживление и даже экономический подъем во второй половине 2020 года неизбежно сменится периодом продолжительного депрессивного состояния американской экономики, который растянется вплоть до конца 2020-х годов.

Приход «Великой депрессии 2.0» является, вероятно, неизбежным по той причине, что пандемия коронавируса только усилила действие многих финансовых, социально-экономических, политических и санитарно-эпидемиологических факторов, которые в канун кризисного, 2020 года уже сформировали ситуацию «идеального шторма» и в американской экономике, и в американском обществе в целом. В этой связи чрезвычайно важно составить обобщенную модель перепадов экономической конъюнктуры в 1929-1939 годах, которая послужила бы референтной матрицей отсчета и оценки возможных траекторий и последствий развития американской экономики в предстоящий ближайший обозримый период.

Великая депрессия 1930-х годов: не только экономические потрясения

Следует отметить, что, несмотря на многовековую историю изучения циклов экономической активности, десятки и сотни написанных на эту тему статей и исследований, феномен Великой депрессии до сих пор остается малопонятным в экономической жизни высокоразвитых в научно-техническом отношении стран, прежде всего США. Признанный в Америке специалист экономических циклов профессор К.Ромер писала в конце ХХ века, что в достаточно хорошо разработанные теории экономических кризисов явно не вписывается Великая депрессия, неотъемлемой частью которой являлся экономический кризис 1929-1933 годов. С ее точки зрения, «наверное, самый обоснованный вывод, который может быть сделан на основе этого факта, сводится к тому, что период 1920-х и 1930-х годов, то есть время между Первой и Второй мировыми войнами, просто следует считать весьма необычным временем».

Более того, мировой финансово-экономический кризис 2007-2009 годов в еще большей степени запутал проблему глубины и продолжительности экономических потрясений в американской экономике, поскольку к началу XXI века значительная часть экономистов стала придерживаться той точки зрения, что масштабные экономические потрясения являются следствием относительно невысокого уровня научно-технического развития и поэтому в современной высокоразвитой экономике с мощной институциональной системой регулирования деловой активности экономические кризисы возможны только как следствие сугубо внешних шоков, которые сравнительно легко могут быть нивелированы экономической политикой государства, опирающегося на все возрастающие общественные богатства и резервы.

Однако экономические потрясения 2007-2009 годов, получившие в США название «Великой рецессии», которая явилась самой продолжительной и глубокой за весь период после Второй мировой войны, вновь заставили ведущих американских экономистов говорить о возможности повторения экономических катаклизмов 1930-х годов. В этой связи можно указать, что «Великая рецессия» продолжалась 18 месяцев, а величина падения реального ВВП составила рекордные за 60 с лишним лет 5,1%.

Фундаментальной особенностью Великой депрессии 1930-х годов явилось снижение ВВП США со 105 млрд. долларов в 1929 году до 57 млрд. долларов в 1933-м и его медленное восстановление до предкризисного уровня, которое произошло только лишь в 1940 году, когда его величина составила 103 млрд. долларов. Динамика падения и восстановления ВВП во время Великой депрессии приведена на Графике 1.

График 1

Динамика изменения ВВП США в 1929-1940 гг.

Таким образом, форма изменения ВВП США во время Великой депрессии, приведенная на графике, представляет собой сочетание двух букв английского алфавита – L и U, при котором достаточно длинное нижнее основание L постепенно трансформируется в U, свидетельствующее о восстановлении экономики по показателю ВВП до докризисного уровня. В настоящее время L-форма считается показателем многолетнего периода хронически депрессивного состояния экономики.

Сейчас можно выделить несколько основных факторов, которые предопределили, во-первых, беспрецедентную продолжительность экономического кризиса 1929-1933 годов и, во-вторых, не менее необычайную длительность восстановления экономики. Эти отличительные факторы проявили себя, помимо многих остальных, именно в ходе 1930-х годов и могут считаться «знаковыми» признаками феномена «великих депрессий».

Важнейшим «спусковым механизмом» биржевого краха в октябре 1929 года и последующего погружения американской экономики на «дно» экономического кризиса стало неравенство в распределении доходов и богатств в американском обществе, которое к концу 1920-х годов достигло рекордных показателей практически за всю американскую историю.

Накануне биржевого краха осенью 1929 года высший 1% самых богатых людей Америки, ее миллионеры и мультимиллионеры, получали почти 24% всех доходов до уплаты налогов, в то время как 90% остальных американцев довольствовались немногим более 50,0% всех доходов до уплаты налогов. К концу экономического кризиса 1929-1933 годов доля 1% самых богатых людей Америки в общем распределении доходов до уплаты налогов сократилась до 15% и оставалась на этом уровне вплоть до начала 1940-х годов. В целом в период с конца 1920-х годов и до начала 1940-х годов доля 10,0% самых состоятельных американцев в общем распределении доходов до уплаты налогов снизилась с 50,0 до 40,0%, и эта разница доходов, соответственно, досталась остальной части американского общества.

Неравенство в распределении накопленных богатств к концу 1920-х годов оказалось выраженным в гораздо большей степени по сравнению с распределением доходов. Накануне экономического кризиса 1929-1933 годов верхнему, 1% богатейшему слою американского общества принадлежало 50% всех богатств Америки.

В итоге распределение доходов как следствие экономического кризиса 1929-1933 годов стало более равномерным, и эта равномерность имела самое прямое отношение к дальнейшему восстановлению экономической активности, поскольку наиболее состоятельные слои потеряли доходы в виде прибылей от операций купли-продажи капиталов, что позволило резко уменьшить объемы биржевой спекулятивной активности и паразитическое потребление (приобретение предметов роскоши). Перераспределение доходов в пользу остальной части американского общества повысило роль и значение заработной платы и должностных окладов производственных рабочих и служащих и способствовало в значительной степени восстановлению нормального функционирования реального сектора экономики.

Однако на момент достижения американской экономикой «дна» экономического кризиса в 1933 году произошло другое принципиально важное событие, которое ни до 1933 года, ни после него, вплоть до настоящего времени, никогда не происходило в американской экономической истории: обрушение образовавшейся на тот момент «пирамиды долга». Особенности этого процесса отражены на Графике 2.

График 2

Скачать (DOC, 99KB)

«Пирамида долга» 1933 года и ее обрушение в последующий период (до начала 1940-х гг.).

Source: Mauldin J. The Debt Supercycle. July 17, 2010 // https://www.mauldineconomics.com/frontlinethoughts/the-debt-supercycle-mwo071710.

К концу экономического кризиса все сферы американской экономики: государственный и частный секторы, сектор домашнего хозяйства накопили валовых долгов на сумму 300% ВВП. Фактически все сбережения были исчерпаны, производство работало только на удовлетворение минимальных текущих потребностей, инвестиции прекратились, экономика «стояла на месте». Итоговым результатом обрушения «пирамиды долга» явился фактический крах банковской системы, в результате которого обанкротилось 40% банков (порядка 9,5 тыс. из 23,7 тыс., функционировавших в 1929 г.), вкладчики потеряли 540 млн. долларов своих накоплений, что эквивалентно 10,7 трлн. долларов в ценах 2019 года, 45% всех американских ферм, дававших 52% объема сельскохозяйственной продукции, были признаны банкротами,  в результате чего на всем протяжении Великой депрессии задолженность сельского хозяйства в полтора-два раза превышала по стоимости весь объем производимой продукции. Промышленное производство сократилось почти в два раза, в начале 1934 года были запрещены (под страхом уголовной ответственности) все операции купли-продажи золота в частном секторе экономики.

Фактически вплоть до начала 1940-х годов американская экономика и домовладения работали на погашение своей задолженности, поэтому большая часть американского общества психологически пребывала в состоянии хронической депрессии относительно перспектив своего социально-экономического будущего. Именно это обстоятельство не в последнюю очередь предопределило резкое усиление роли государственного сектора в годы «Нового курса», в особенности создание масштабных программ общественных работ и программы выплат пособий по безработице, не говоря уже о полной отмене «сухого закона» (21-й поправки к Конституции) к концу 1933 года, принятие которой было ускорено законом Каллена – Гаррисона о начале производства низкоалкогольного пива и вина, подписанного Ф.Рузвельтом 22 марта 1933 года.

Но, возможно, самым значимым фактором необычайно долгого депрессивного состояния экономики США в 1930-х годах явилась засуха, беспрецедентная в истории США, охватившая практически всю территорию страны и главным образом штаты Среднего Запада и Юга США. Засуха обернулась мощными пыльными бурями. Фактически в 1930-х годах США пережили природную катастрофу, которая продолжалась 11 лет и сыграла роль весьма точного хронометра начала и окончания Великой депрессии.

На протяжении всего десятилетия начиная с 1930 года американская экономика и ее сельское хозяйство постоянно испытывали мощный натиск волн засух, которые приводили к пыльным бурям, а те, в свою очередь, препятствовали процессу нормального кругооборота водных масс в атмосфере. Засухи также уничтожали плодородный пахотный слой почвы. Весьма показательно, что в 1930-х годах США испытали три волны засух: в 1934 году, 1936 году и в 1939-1940 годах. Всего из сельскохозяйственного оборота было выведено 400 тыс. кв. км плодороднейших почв, в том числе красноземных.

Засухи и пыльные бури обернулись массовой миграцией фермеров и их семей с территории десяти штатов Среднего Запада, в том числе Оклахомы, Техаса, Нью-Мексико, Колорадо и ряда других. Всего порядка 3,5 млн. человек переселились в другие штаты, главным образом в Калифорнию, и при этом 500 тыс. из них навсегда потеряли свои домовладения. К 1936 году ежедневные потери фермеров составляли не менее 25 млн. долларов, а финансовые потери только от засухи в 1934 году составили половину расходов США на ведение военных действий в годы Первой мировой войны.

При этом следует иметь в виду, что экологическая катастрофа затронула отрасль экономики, на долю которой в 1930 году приходилось 8,0% ВВП, на фермах проживало 25% американского населения, и на них было занято 22% всей рабочей силы США.  В целом можно сделать вывод о том, что внеэкономические факторы, такие как экологические катастрофы, изменения климата, пандемии и масштабные стихийные бедствия, способны превратить практически каждый серьезный экономический кризис в длительную по времени депрессию.

Экономический кризис 2020 года: основные составляющие продолжительной депрессии

Перечень основных факторов, способствовавших весной 2020 года началу самого глубокого за всю историю после окончания Второй мировой войны экономического кризиса в США, не может не поражать признаками, почти идентичными с периодом Великой депрессии 1930-х годов. Прежде всего, это касается степени неравенства в распределении доходов и богатств в американском обществе, в количественном измерении почти полностью совпадающей или даже превышающей показатели конца 1920-х годов.

К концу второго десятилетия XXI века доля верхнего 1% наиболее богатого социального слоя в распределении рыночных доходов, то есть доходов до уплаты налогов и получения трансфертных выплат, вплотную приблизилась к уровню конца 1929 года, составив 22%, а доля верхних 10% наиболее состоятельных американцев впервые за 100 последних лет превысила 50% валовых рыночных доходов. Соответственно, доля нижних 80% в распределении рыночных доходов составляла всего 47%.

Неравенство в распределении богатств американского общества к началу кризиса 2020 года оказалось выраженным в гораздо большей степени, нежели в распределении доходов. По состоянию на 2016 год (последние имеющиеся официальные данные), самый богатый верхний 1% американского населения владел 39% всех накопленных американских богатств, следующие 9% владели также 39%, а вот остальным 90% американцев принадлежало всего 22% валовых богатств Америки, при этом эти доли в распределении богатств американского общества оставались неизменными на протяжении последних 30 лет.

Официальные данные американской статистики подтверждаются и опросами американского общественного мнения. Так, согласно данным опроса социологической службы «Pew Research Center», опубликованным в начале 2020 года, 61% респондентов заявил о том, что экономическое неравенство в США является «слишком большим», при этом 2/3 (67%) заявили о том, что уменьшение степени экономического неравенства требует серьезных, в том числе и радикальных, изменений в американской экономической системе.

Именно подобного рода асимметрия в распределении доходов и богатств в американском обществе и является главным объясняющим фактором быстрого сползания американской экономики к макроэкономическим показателям времен экономического кризиса 1929-1933 годов. И отнюдь не случайно, что первым признаком надвигающейся депрессии стал биржевой февральско-мартовский крах 2020 года, когда буквально в течение месяца, с 19 февраля по 23 марта, индекс Доу-Джонса рухнул с 29 337 пунктов до 18 497 пунктов, то есть вернулся к уровню конца 2016 года (!).

Обвал на фондовых рынках быстро подтолкнул политический Вашингтон к принятию ударных двухпартийных мер по стабилизации ухудшающегося социально-экономического положения, нацеленных на выведение экономики на траекторию устойчивого экономического роста. В марте-апреле были приняты три пакета стимулирующих мер, в том числе Закон о дополнительных ассигнованиях на обеспечение готовности к коронавирусу и реагированию на него (6 марта), Закон о первоочередной помощи семьям, пострадавшим от коронавируса (18 марта) и, наконец, Закон о чрезвычайных мерах, помощи и экономической безопасности в связи с коронавирусом (27 марта). В апреле и июне были приняты законопроекты о выделении дополнительных бюджетных средств на противодействие разрастающемуся экономическому кризису, общим объемом порядка 3,0 трлн. долларов, или 12,8% ВВП.

В прошлом относительные объемы средств, выделявшихся из федерального бюджета США на программы «спасения» тонущей экономики, как правило, соответствовали прогнозируемому объему падения ВВП исходя из расчета, что каждый доллар сокращающегося ВВП должен быть компенсирован, как минимум, одним долларом бюджетных средств. В частности, во время «Великой рецессии» 2007-2009 годов общий объем выделенных бюджетных средств составил порядка 6% ВВП, и совершенно очевидно, что выделение столь огромных бюджетных средств на начальном этапе кризисных потрясений 2020 года лишний раз является косвенным свидетельством того, что текущие потрясения в сознании политического руководства США действительно сопоставимы по масштабам и последствиям с временами Великой депрессии.

Таким образом, на самом начальном этапе экономического кризиса 2020 года уже сформировалась рекордная для США долговая пирамида, по своим относительным размерам соответствующая «дну» Великой депрессии. Государственный долг, по состоянию на лето 2020 года, достиг 126,6 трлн. долларов, или 136% ВВП, – самого большого значения этого показателя за всю историю американских федеральных финансов. В целом, если суммировать долговые обязательства государственного, корпоративного и финансового секторов, сектора домашнего хозяйства и ряда других сфер экономической деятельности, то соотношение их валового долга и ВВП в настоящее время составляет 361% (!).

На практике это означает, что так же, как и в годы Великой депрессии, США, прежде чем преодолеть экономическое падение и выйти на траекторию устойчивого роста, придется погасить немалую часть задолженности как государственного, так и частного секторов, а этот процесс, учитывая колоссальные размеры пирамиды долга, может растянуться на годы если не на десятилетия. Помимо этого, скорее всего, дополнительным фактором пролонгации экономического кризиса может выступить монетарная политика ФРС, которая с января по июнь 2020 года «накачала» американскую экономику денежной массой на беспрецедентную в американской монетарной истории величину в 2,8 трлн. долларов, увеличив денежный агрегат М2 (наличные деньги, чековые вклады, сберегательные и срочные депозиты) с 15,4 до 18,2 трлн. долларов,  создав колоссальные риски возможной «галопирующей» инфляции.

И, наконец, важнейшим фактором экономической неопределенности остается ситуация с коронавирусной пандемией, которая к концу 2020 года, согласно официальным данным, может унести порядка 300 тыс. жизней в США. По мнению ряда ведущих американских вирусологов, в частности профессора М.Остерхолма, придерживающегося пессимистической точки зрения на перспективы скорого «рассасывания» коронавирусной пандемии в США, «если не считать глобальной термоядерной войны и долгосрочного воздействия изменения климата, пандемия инфекционных заболеваний может нанести огромный ущерб здоровью и экономической стабильности во всем мире. Все другие типы бедствий и потрясений ограничены по географии и продолжительности – будь то ураган, землетрясение или террористический акт. Пандемия может возникнуть везде сразу и длиться месяцами или годами».

Совокупность всех факторов приводит американских аналитиков к выводу о том, что экономический кризис, начавшийся в 2020 году, растянется, как минимум, на первую половину 2020-х годов, и даже в случае выхода на траекторию устойчивого развития американской экономики ко второй половине десятилетия так и не удастся выйти на докризисный показатель ВВП. Эти оценки наглядно суммированы на Графике 3.

Скачать (DOC, 55KB)

График 3

Прогностическая оценка аналитиков Уортоновской школы финансов (Пенсильванский университет) перспектив развития экономики США в 2020-х годах при различных вариантах фискальной политики федерального правительства, в % ВВП

Таким образом, есть все основания полагать, что экономика США вступила в длительный период социально-экономических трудностей, которые, как и в годы Великой депрессии, приведут к глубоким изменениям в американском обществе, затрагивающим и его систему политической либеральной демократии. Одновременно система международных отношений будет испытывать все большие стрессы и напряжения, которые также ускорят глубокие структурные изменения в глобальной расстановке мировых политических и экономических центров силы и влияния.

 

Источник: журнал «Международная жизнь».

Оставить комментарий

Войти с помощью: