Skip to content

АНОНС

Открылся канал нашего портала в Ютубе - Канал «Якутия. Образ будущего»

Сын Тэнгри.

Урумбек Алпұлы (г. Новоалтайск).
9 сентября 2017 г.

Титул Сын Неба на гуннской надписи на концевом диске черепицы Ташебинского Дворца. Хакасия. I в. до н.э.

Черепица для крыши Ташебинского Дворца изготовлялась местными мастерами на месте строительства сооружения. На внутренней стороне черепицы прочерчены ещё по сырой глине знаки «предвосхищающие орхонские» (С. В. Киселев). Эти знаки «очень напоминают буквы орхонского алфавита… Наличие аналогичных знаков на черепице является новым веским аргументом в пользу участия в сложении орхонского алфавита знаков, бывших в употреблении на Енисее в более древнее время — около начала нашей эры», «возможно, что эти знаки частично легли впоследствии в основу орхоно-енисейского алфавита» (Л. А. Евтюхова, В. П. Левашева). В пределах раннего железного века знаки на черепице имеют наибольшее сходство, до полного совпадения отдельных воспроизведений, с аналогичной системой знаков пазырыкской культуры Горного Алтая (В. Н. Полторацкая).

Кызласов Л. Р.: «Необоснованно полагать, что на черепицах крыши дворца оттиснуты иероглифические «благопожелания китайскому императору». Там, по чтению М.В. Крюкова, написано: «Сыну Неба тысячу осеней и десять тысяч лет вечной радости без горя». Прежде всего, приведенный перевод на русский язык неверен. Ни по-русски, ни по-китайски нельзя в одной и той же фразе желать одному и тому же лицу одновременно то одну тысячу осеней, то уже десять тысяч лет «вечной радости без горя».
В.М. Алексеев, точно поняв смысл надписи, восстанавливал в ней пропущенное обозначение второго лица. Ни при чем здесь и император Китая.
Иероглифическая письменность в то время являлась единой международной письменностью не только для Дальнего Востока, но и в стране гуннов. Многие гунны пользовались ею, а некоторые (подобно Вэй Люю) получили ханьское образование. Археологам хорошо известно, что начертанные надписи или оттиски штампов с отдельными иероглифами нередко встречаются на собственно гуннских глиняных сосудах, изготовленных гуннами в их древней традиции, и на разных сделанных гуннами же бытовых предметах, найденных при раскопках гуннских городищ и погребений.
Следовательно, гунны применяли иероглифику для внутренних нужд собственного общества. Судя по многочисленным находкам, ханьские монеты с иероглифическими надписями были в обращении в стране гуннов. Этой же письменностью пользовались шаньюи при дипломатической переписке с ханьским двором.
Подобные ситуации нередки в истории культуры. Известно, например, что монголы и кипчаки Золотой Орды в архитектурных украшениях применяли только персидскую письменность, а таджики и узбеки арабскую. В Европе международным языком для архитектуры служила и служит латынь.
О жуаньжуанях (IV-V вв.) источник сообщает, что они «постепенно познакомились с письменностью (иероглифической. — Л. K.), и к настоящему времени среди них много ученых». Вот и гунны в архитектурном декоре применили международную для всей Юго-Восточной Азии иероглифическую письменность, получившую официальное применение и в самой гуннской державе. Гунны унесли с собой эту письменность далеко на Запад.
Следует исходить также из того, что «Сыном Неба» называли своего императора не только ханьцы, что общеизвестно, но и гунны своего владыку «Великого шаньюя», что известно гораздо меньше. Однако, если даже официальный историограф Сыма Цянь писал, что гунны при Маодуне «образовали государство, равное по силе Срединному государству», если император Сяо-вэнь (в 162 г. до н.э.) в письме гуннскому шаньюю подчеркивал: «Хань и сюнну – равные по силе соседние государства», то что же об этом думали сами гунны?
Письма шаньюев ханьским императорам начинались словами: «Небом и землей рожденный, солнцем и луной поставленный, Великий шаньюй сюнну…». В 89 г. до н.э. в письме шаньюя Хулагу императору У-ди было сказано: «На юге есть великое государство Хань, а на севере могущественные хусцы (гунны. – Л. К.); хусцы — это любимые Сыны Неба, поэтому не обременяю себя мелкими правилами приличия».
По данным ханьского историка Бань Гу, «шаньюй – означает «обширный» и показывает, что носитель этого титула «обширен подобно небу»» (в переводе Н.Я. Бичурина: «Шаньюй значит: величайший, т.е. в великости подобный Небу»). Подразумевается, что под властью шаньюя, словно под небом, находится вся земля.
Пораженный тем, что гунны называют шаньюя «Сыном Неба», китайский автор «Ханьшу» записал соответствующие слова языка гуннов: «Шаньюй происходит из фамилии Люаньди. В их государстве его именуют «Чэнли гуду шаньюй». Сюнну называют небо – чэнли, а сына называют – гуду». Употребление этого титула – не единственный случай в истории степных народов. Гаогюйского владетеля конца V в., как только он объявил себя независимым государем, с гораздо меньшим основанием, чем гуннского шаньюя, вельможи назвали «Великий сын Неба».
Следовательно, надписи, оттиснутые штампами в 98 г. до н.э. на кровельных черепицах дворца на Ташебе, где никак не мог не только появиться император Поднебесной, но куда в те времена не ожидался ни приезд ханьских послов, ни вообще каких-либо китайцев, надеявшихся затем вернуться на родину, являлись благопожеланиями государю гуннов — «Сыну Неба».
Они были облечены в традиционную форму благопожеланий императорам. Этим подчеркивалось равенство шаньюя и ханьского императора. Надписи, как и Ташебинский дворец в целом, могли быть созданы знавшими китайскую письменность гуннами (или по их распоряжению людьми, находившимися в их государстве) и для гуннов».

Источник: Кызласов Л. Р. Городская цивилизация Срединной и Северной Азии. Исторические и археологические исследования. – М.: Восточная литература, 2006. Стр. 179-183, 215-216.

Оставить комментарий

Войти с помощью: