Skip to content

АНОНС !!!

Тюрки и христианство. 2 часть.

От редакции: мы продолжаем серию публикаций выдающегося тюрколога и общественного деятеля М.Аджи, посвящённых роли тюрков в судьбах Европы и христианской религии.

Мурад Аджи.
19.01.2019 г.

О языке Алтая известно не мало. На Западе он утверждался с IV века с «новыми христианами». Это видно по руническим памятникам. Его учили те, кто желал познать таинства веры в Бога. На нем читали молитвы, его называли божественным также в Северной Индии, в Иране, на Ближнем Востоке, в Северной Африке и даже в Византии.
То – язык Великого переселения народов! С какой стороны ни смотри.
По крайней мере, молитву во славу Бога Небесного с 312 года европейцы читали по-тюркски, потому что никто, кроме тюрков, той молитвы не знал. Вот оно, «варварское великолепие» во всей своей шири… Их богослужебные книги, написанные на «устарелом языке», не исчезли. Иные хранятся, например, в архивах Армении, в Эрмитаже, в музеях и церковных библиотеках как святыни христианской веры. Ее забытые святыни?
Спор о языке здесь отпадает. Тюркологу надо просто прочитать их. И все.
Точно то же случилось с мусульманскими книгами. Древние Кораны сохранились, но арабисты не могут читать их. Понятны слова, а не текст, ниспосланный Всевышним… Страшная символика, не правда ли? Выходит, современный Коран – это не то, что дал Аллах?! Разве нет?.. Вот они, плоды колониализма.
…Вновь напомним: в эпоху раннего Средневековья на континенте царило время Алтая. Появился первый в мире календарь, где время отсчитывали с «новых христиан», с 301 года. По тому календарю жили когда-то Византия и Италия, Египет и Эфиопия. Этот акт знаменовал собой приход и утверждение на Западе тюркской культуры, стержнем которой была религия… Как видим, круг смыкается не только с примерами рунической письменности, появившейся в Европе в IV веке, но и в истории с календарем.
Все логически становится на свои места.
Такое летосчисление сохранялось у коптов и абиссинцев до XVII века, то есть до колонизации их европейцами. Некоторые историки связывают начало этой эры – «эры мучеников» – с датой восшествия императора Диоклетиана на престол в 284 году. Но поскольку «либеральный дух религиозной терпимости» отличал правление этого великого монарха на протяжении всех 18 лет, то неопределенная «эра мучеников» должна иметь какой-то точный отсчет. 301 год, что за дата? Это утверждение союза тюрков и армян, который реализовался в создании Армянской церкви по тюркскому образцу. То есть начало новой эры в истории человечества, когда религия пришла на смену язычеству. Вот что знаменовало то событие!
И что, может быть, самое любопытное, тот христианский календарь – копия алтайского, с одной лишь разницей, что тюрки вели летосчисление не от первых христиан, а со дня сотворения мира. Их календарем поныне пользуется Русская церковь, с ее «запоздалыми» праздниками, вызывающими недоумение европейцев. Сходство полное – двенадцать месяцев, деление на недели (по циклам луны), двенадцатилетние циклы с обозначением животных и растений года. Особое почитание тридцатитрехлетнего периода, когда, согласно алтайскому преданию, время как бы начинается вновь: звезды Солнечной системы завершают цикл движения вокруг Солнца, и Вселенная возвращается к исходному положению.
В данном случае материальные свидетельства выглядят убедительнее слов: речь идет о кайраках, найденных археологами на территории современных Киргизии, Казахстана, Алтая. Кайраки – это плоские «гальки» с равноконечными крестами и традиционными для тюрков эпитафиями. Надписи на кайраках содержат даты по тюркскому календарному животному циклу, имена усопших и их родителей.
Среди эпитафий есть тексты, обращенные к армянам и сирийцам. Это свидетельствует о присутствии здесь армянского и сирийского духовенства, или «несториан». Еще в позднем Средневековье, до прихода русских…, Алтай оставался духовным центром, куда стремились в поисках мудрости проповедники многих народов Востока и Запада.
По преданию, смерть на Алтае «легкая», потому что Алтай оставался в сознании верующих Эдемом, или Раем земным.
Юлианский календарь, принятый в Римской империи, то есть до тюрков, отличался совсем другой структурой: там десять месяцев и четырехлетние циклы, по которым проводились Олимпийские игры. Это был принципиально иной способ отсчета времени.
Христиане выбрали лучший, то есть тюркский. Но в новый календарь они перенесли названия старых «римских» месяцев… что вызывает улыбку. Двенадцатый, то есть последний месяц года, назвали декабрем – «десятым» (deсember от deсem, на латыни «десять»). Ноябрь от novem– «девятым», октябрь от octo – «восьмым», сентябрь от septem – «седьмым».
Странный счет, не правда ли? Когда одиннадцатый называют девятым.
А ведь так и стало в христианстве, где новое восседало рядом со старым. Нарушения смысла порой заметны, но над ними никогда не задумывались. Они, возможно, были допущены по незнанию. Что лишь доказывает – Историю можно исказить, но ее нельзя переделать.Прошлое всегда проявляется там, где его совсем не ждут.
…В 448 году греческие тюрки задумали покушение на Аттилу, отправив убийцу с посольством знатного вельможи Максимина. То был откровенный вызов. Но Аттила узнал о готовящемся покушении и встретил посольство без малейших знаков внимания: «Пусть с вами будет то, что мне желаете», – сказал он вместо приветствия, не слезая с коня. И… тем же днем простил отравителя.
Кошелек с золотом для убийцы, признание преступника были налицо. Но Аттила с презрением отнесся к отравителю. «Он направил свое негодование на более знатного виновного», – пишет Гиббон. Его послы явились к византийскому императору с вопросом, узнает ли он сей предмет, и предъявили роковой кошелек. Послы передали и слова Аттилы: «Феодосий – сын знатного и почтенного отца, Аттила – также знатного происхождения. Но Феодосий унизил достоинство своих предков и, согласившись на уплату дани, низвел себя до положения вассала. Поэтому он должен уважать человека, поставленного выше его, а не составлять, как какой-нибудь презренный раб, заговоры против жизни своего повелителя».
И все. В этом весь тюрк. Его оскорбительные слова убили бы любого хана, но для европейца они были лишь сотрясением воздуха. Другая культура! Другое значение слов…
Подробнее об Аттиле см.: Аджи М. Европа, тюрки, Великая степь.
Что это, бравада или знак Судьбы? По тюркским меркам он поступил правильно… И таких примеров тысячи, когда дети Алтая становились мишенями и легкой добычей «новых» европейцев. Те знали слабые и сильные стороны сородичей, знали о традиции прощать. Отсюда – из норм поведения! – следовал убийственный вывод: Аттила и его народ должны были погибнуть или переродиться, новая культура была не для них. Они ей чужие. Исповедовали другую мораль, другие правила жизни – уязвимые: не лгали, не прятались, не стреляли в спину.
Христианство сплачивало людей разных культур и разных характеров, тюркские же родовые традиции, наоборот, разъединяли, запрещали принимать чужаков в свое общество, что вело к конфронтации. Новая Европа дышала им в затылок, а они, начавшие Великое переселение народов, сами отдали лидерство, когда позволили грекам потеснить Единобожие, когда отпустили своих людей в чужие страны и брали за них деньги, как за рабов.
Аттила и его предшественники были сильными лишь на поле боя. В жизни они были другими.
Да, они могли постоять за себя, могли ответить на оскорбление, но изменить ситуацию они не могли, даже побеждая всех подряд. Тюрки с их великодушием были обречены – их честность и порядочность ценились только у них самих… Феодосий II, тюрк по крови, конечно, не пережил «самое позорное происшествие в своей жизни», он вскоре упал с коня и умер. Однако войну Запада против Востока начал именно он, Феодосий.
Войну на уничтожение!
Сбор объединенной армии Европы на Каталаунских полях против Аттилы был закономерен, он следствие той политики. Варвары сами, своим поведением навлекали беду. Слишком миролюбивые и прямолинейные. Их благородство – их слабость!
А византийцы, надо заметить, умели нагнетать обстановку. Они чувствовали себя хозяевами Запада, победа на Халкидонском церковном соборе вскружила им голову. Ибо «чей Бог, того власть»… Европейская ржавчина с тех пор разъедала вольное тюркское общество изнутри: рождала предательства. Аттилу отравили, за его смертью последовали междоусобицы… Но не это было самым страшным. «Белая вера» тюрков потеряла лидерство, христианство объявило варваров изгоями Европы. Вот что стало началом их конца. Когда свои пошли против своих.
С середины V века Византия не платила дань и не смотрела на Дешт-и-Кипчак как на старшего, там бурлила «творческая» мысль: придумывали святых, усиливали позиции своей религии. То был византийский вклад. Языческого бога виноделия Диониса сделали христианским святым Дионисием. Деметрия – святым Димитрием, богиню искусств Минерву-Палладу – святой Палладией, языческого бога солнца Гелиоса – святым Ильей и так далее. Идолам придумывали житие.
Каждая новация уводила от Единобожия и превращала христианство в «веру второго разряда для простонародья». Соединив материю с духом, греки получили свой дуализм, что-то среднее между язычеством и религией, и пошли дальше.
Идея церковного лидерства заставила прибирать к рукам и тюркские традиции. Например, в 457 году императора Льва I на трон короновал патриарх, что было новым для Запада и традиционным для Востока. Венчание на царство и миропомазание варвары называли «апишик». Это целый ритуал, он вошел вместе с Великим переселением народов в культуру Северной Индии, потом в европейскую культуру.
Этот обряд помазания на трон бытовал у тюрков с арийской поры и на санскрите назывался «абхишека». В Византии коронацию ввели, разумеется, тюрки. Лев I, которого возвели на престол, был дворецким могущественного военачальника Аспара, тюрка, обладавшего неограниченной властью. Аспар мог бы возложить диадему на собственную голову, если бы согласился принять Никейский символ веры и стать христианином. Но он непоколебимо верил в Тенгри и предложил в императоры своего лакея.
Аспар рассчитывал править империей через Льва, для того и задумал церемонию помазания на трон. В его глазах помазание давало бы законность процедуре передачи власти в руки человека низкого звания. Но все вышло, как и должно было выйти.
Разумеется, Лев, утвердившись, казнил и Аспара, и его сыновей, используя для этого орду исавров, которую приблизил к себе… Вот они, плоды доверчивого поведения!
V век дал христианам и крест. Греки взяли тюркский символ Неба – аджи и изобразили на нем овцу (агнца), выдав его за символ христианства. Но такое самоволие вызвало протест. Тогда, «вспомнив» фразу апостола Варнавы: «В букве Т ты имеешь крест» (Т-образную балку, на которой казнили в Римской империи), они укрепили над ней тюркский аджи. И все.
Получился восьмиконечный крест, знак византийской веры, который передавал смысл христианства – соединение Бога и Христа… Однако крестное знамение осталось тюркским: крест, которым осеняют себя христиане, равносторонний.
Католики поступили иначе. Они удлинили одну сторону равностороннего креста, выразив суть католичества – союзничество. Этот луч указывал на «дорогу открытости», которая вела к кресту, то есть к знаку Бога. Латинский крест появился к VI веку, а после Трулльского собора 691 года на нем «распяли» фигурку Христа – легенда обрела плоть и зримый образ.
Разделение крестов на греческий и латинский предвещало раскол. И новую геополитику. Ведь аджи и такие же иконы были у мусульман. Они сохранились в исламе поныне, разумеется, не везде. Сторонников старого обряда называют нусайритами, их общины есть в Турции, Сирии и других районах Ближнего Востока. А это еще одно доказательство того, что религии начались из одного корня – из алтайского.
Показательно, что даже в ХХ веке (1932) Ватикан говорил о пророке Мухаммеде как о восстановителе «древней веры патриархов и Евангелия Иисуса Христа». Утверждать так ему позволяла история ислама.
…Тюрки говорили: «Кто не может раскусить камень, тот его целует». Разумная мысль. Как и та, что крест не может быть греческим, латинским… Он – Небесный.
Еще раз о католичестве, уже с латынью
Конечно, показная смиренность Западной империи служила ей ширмой, римский епископ не чувствовал в себе сил, позволявших быть на равных с византийским патриархом, он почтительно склонял голову перед старшим. Однако его униженное с первых дней появления Римской церкви состояние ни о чем не говорило. Страна решала тайные проблемы, с IV века по завету императора Феодосия I готовилась к владычеству.
Католики знали, как добиться своего в церковных делах и в политике, опыт власти у наследников великого Рима был огромный.
Политику «смирения во благо», разумеется, не все понимали одинаково, не все принимали ее. Она расколола и Церковь, и римский сенат: одни сенаторы выступали за слияние с византийским двором, за повиновение ему, другие, наоборот, ратовали за возрождение независимого Рима. Свободолюбие и смирение соперничали в Западной империи, поэтому она лишь теоретически была византийской колонией, на деле же оставалась опасной «варварской» страной. Христианская религия утверждалась там, но ничего не решала.
Рим ненавидел греков, не выказывая своих чувств. Он понимал, междоусобицы в Дешт-и-Кипчаке будут долгими, на века. Они ослабят Византию, ибо ведут к переделу Европы.
Но и Константинополь ориентировался в реалиях жизни, он знал главное – никто теперь не угрожает ему. Но никто и не поддерживает… Смерть Аттилы и расстановка политических сил в Европе выгодны были лишь тем, кто задумал создать империю, не уступающую Великой Римской. А таковых было двое – Византия и будущая Италия. И там, и там тюрки, ставшие европейцами, выступали генераторами идей.
Их замыслам угрожали те, кто упорно не желал отказываться от Единобожия. То есть тоже тюрки. Это было коллизией, порожденной Великим переселением народов. Волнения, вспыхнувшие в Сирии и Египте, могли иначе повернуть колесо христианской истории, и византийский император Зенон, почувствовав это, в 482 году издал эдикт о религии. Декрет о единстве был направлен на устранение религиозных разногласий в Византийской империи и, как водится, запрещал все споры в отношении догматов веры.
Задумав примирить христиан Запада, император надеялся усилить Византию и запретить католическую доктрину, которая так не нравилась грекам. Ибо «чей Бог, того власть», этот крылатый девиз передавал смысл эдикта.
Однако вышло совсем по-другому. Римляне, разгадав планы Византии, тут же выступили против императорского декрета. Мало того, назвав византийского патриарха Акакия безбожником, они отлучили его от Церкви. Это прозвучало как взрыв, как удар молнии, подобного христианство не знало. Удар пришелся в самое сердце и был сильнее, чем кулачные «диспуты» с египтянами. Византия пошатнулась, но устояла. В ответ она отлучила римского епископа от Церкви и предала проклятию, чего тот, собственно, и добивался.
Возникший раскол – схизма – был на руку Риму. Любой раздор давал католикам шанс для принятия самостоятельных решений, что мастерски реализовал папа Геласий I. Римлянин по родословной, хитрый, не знающий преград при движении к цели. То был человек, о которых на Алтае говорили: «он и корову заставит мычать себе во благо». Очень целеустремленный. Геласий объявил себя «Наместником Христа на земле». Не много и не мало. Видимо, тогда за римским епископом и закрепилось имя «папа». Он стал отцом паствы, главой христиан Западной Европы. Следуя католической доктрине, папа предлагал союз всем народам, которые примут его взгляды на религию и жизнь, а значит, будут находиться на его политической орбите.
Не религиозные фантазии, как у византийцев, а просветительство поставил папа во главу церковной политики: сам изучал тюркскую теологию, сам приспосабливал ее к условиям христианской Европы. То был крупный политик, ученый, писатель, страстный трибун, он вознамерился создать благообразное лицо не только Западной церкви, но и всему христианству… Знал, красота священника – в слове.
Теоретический багаж позволил Геласию написать научный трактат, который стал связующим мостом между христианством и религиозным учением тюрков. Появилась концепция о роли папы, то есть первосвященника, в обществе, ее развили, превратив в постулат. То была очередная европейская переработка идей Алтая, иначе говоря, один из краеугольных камней в фундаменте Церкви.
В основу своего научного труда папа положил трактат «О граде Божием» святого Августина, «доктора Церкви», который в IV веке просвещал римлян, проповедуя веру в Бога Небесного. То был энциклопедист, знаток «белой веры»… В 387 году Августин принял христианство благодаря епископу Амвросию, тоже тюрку. Церковная история не скрывает, что «достойной формой религии его философствующему уму рисовался лишь гносис – рационально построенное учение». Он первым понял: Единобожие в Европе не останется таким, как на Алтае, ибо нельзя дважды войти в одну и ту же реку. Нельзя навязать народам чужую культуру и чужую историю: новой вере надо принять что-то из местных традиций, тогда она станет общей и для пришельцев, и для коренных европейцев.
«Реальная обстановка, в какой совершился великий акт (решение креститься в христианство. – М. А.), окутана туманом, – пишет И. М. Греве. – В ранних сочинениях Августин не говорит об этом прямо. В поздних воспоминаниях «Исповеди» ему придается окраска чудесного божественного вмешательства… Когда Августина терзали сомнения в выборе веры, он услышал нежный ангельский голосок, напевающий необычные слова: «Возьми и читай». Августин сердцем почувствовал знамение Божие…
Разумеется, это поздняя интерпретация событий, она мифологизирована, в чем не сомневаются и церковные историки. Но тут обращает на себя внимание другое – приказ «Читай!». Через это «Читай!» приходили потом к истинной вере и другие пророки. Например, Мухаммед.
Что же позволяет называть труд святого Августина тюркским? Сам трактат…
Древние говорили: «если из мешочка с мускусом исчезнет мускус, то запах останется». Так случилось и здесь. Авторский текст Августина уничтожен, язык оригинала зовут «неизвестным», но… «запах остался». Есть сам текст! В нем рассказано об устоях общества, которое было на Алтае и в Дешт-и-Кипчаке.
Иначе говоря, изложено взаимоотношение двух ветвей власти – светской и духовной. Другие народы жили с иным общественным строем, с иной верой. Подобное устройство общества было только у тюрков. Это и отличало их, на что в древности, то есть до европейцев, обратили внимание китайцы, индийцы, персы… А откуда святой Августин и римский папа Геласий узнали то, о чем знать они не могли? Об особенностях жизни Алтая? Больше того, о деталях той жизни?
Свою родину тюрки величали «градом Божиим», что отмечено в произведениях восточных авторов: «Шамбала» – их слово, оно передает именно этот смысл. Тут надо очень серьезно подумать. Известно же, что на гербе алтайского государства красовался двуглавый орел, в чем убеждают находки археологов и наскальные рисунки… Тот самый орел, который «перелетел» в Византию, а потом и в Россию.
Но главное, конечно, не это, а содержание великого творения Августина. Автор уверенно развил мысль о том, что над земными царствами «живет и развивается Богом представленное, чистое царство», объединяющее человечество. И в итоге оно вольется в «вечный покой Небесного царства Всесовершеннейшего Бога».
Но это же о Вечном Синем Небе – Тенгри! Учение сформулировали на Алтае еще до новой эры. С ним шли в Индию и Персию. Как отмечают исследователи, «образ единого благодетельного, всезнающего, правосудного Божественного Неба» и поныне сохранился у тюркских народов. Это бесспорный факт.
Несомненно, святой Августин слышал об Алтае, о родине своих предков, потому что был родом из «индийских общин» Египта, точнее, общин Кушанского ханства, которые к IV веку успели расселиться от верховьев Нила по берегам Северной Африки до Атлантики… Его мать стала христианкой случайно, после трагической кончины мужа, отсюда, видимо, склонность сына к этой религии. Здесь скрыта еще одна нерассказанная история: иначе откуда уроженец городка Тагаст, что в Северной Африке, узнал тайны алтайского богослужения? И проповедовал их в Риме?!
…Собственно, то учение и пересказывал папа Геласий. Причем в пересказе он был на удивление честен, что подтверждает другой источник, о котором папа не знал.
Христиане не ведали, что общественный строй тюрков, о котором рассказано в трактате «О Граде Божием», интересовал и китайцев, причем задолго до папы Геласия. Мысль о двух ветвях власти на Алтае изложена в «Книге правителя области Шан», где любопытны многие детали. Алтай, оказывается, отличался строгими правилами: светская власть там была бесправна на духовных собраниях. Самый могущественный хан был бессилен, его не допускали в дела служителей веры, а если допускали, то в роли слушателя. Он не мог рта открыть и слово молвить.
Собственно, о том же, почти дословно, написал и святой Августин, когда увидел погрязший в грехах языческий Рим. В своем трактате он рассматривал жизнь как борьбу темного и светлого, божественного и демонического, то есть так, как писали о ней теологи Алтая, названные в Европе «гностиками». То была их философия, которую приняли буддисты… Осуждая насилие, они утверждали: «верить скорее следует поучающим, чем повелевающим», вместе с тем признавали необходимость насилия. К тому призывал и папа Геласий. Увы, ничего нового в его словах не было.
Сущность золота в том, что слова ему не нужны… Переписав священные книги тюрков, христиане не уничтожили их содержание, оно перешлов католичество вместе с тюрками. В новых священных книгах был опыт, который Алтай накапливал веками!
То не просто слова, в них жизнь народа, который своим Великим переселением одарил мир головокружительными последствиями. Переписка священных книг была этапом передачи информации, здесь нет ничего предосудительного, в том и состоит «развитие» или «смешение культур». Так поступили иудеи при написании Библии, в Книге пророка Исайи воздавшие должное Алтаю, его людям-кузнецам, их «белой вере».
Точно то же наблюдалось в I веке на Среднем Востоке и в Индии, когда тюркская духовная практика нашла развитие в северной ветви буддизма. И буддисты поняли: высшей целью познания на Алтае являлся Бог Небесный. Он – простое и полное бытие, совершенная истина, идеал добра и красоты, правды и справедливости. Он – судья. С этой верой жил тюркский народ… Его вера не могла исчезнуть вместе с книгами. Даже с самими тюрками.
И мусульмане, познавая Коран, не обошли вниманием ханифов, открывших им истинную веру и таинства Единобожия.
Идея Бога, как сам Бог, вечна. Отсюда Вечное Синее Небо у тюрков. Об этом и не подумала Церковь, отправляя в небытие духовное наследие Алтая. Не могли христиане начать свою религию с чистого листа. Так не бывает!.. Августин, безусловно, великий христианский писатель, его перу принадлежат двести тридцать две книги. Хотя здравый смысл подсказывает, что человеку подобное не по силам («издавать» по восемь книг в год в течение тридцати лет подряд невозможно). Но… всегда ли он был их автором?!
Нельзя придумать то, что существовало до тебя – основы веры. Их создают поколения, а шлифуют века. Обряды, традиции, философия, мудрость приходят народу не сразу. Однако о вере можно рассказывать, вере можно научить, что и сделал святой Августин. В том святость его просветительского подвига: «Возьми и читай!» Он ничего не придумал. Прочитав, пересказал. И все… Разумеется, не еврейской Библией пользовался он…
Его мысли продолжил папа Геласий, уже в другой временной среде.
Теорию о двух властях – светской и духовной! – в приложении к христианству Геласий впервые изложил в послании византийскому императору Анастасию, где мягко, словно в беседе, разъяснил тюркский дуализм: «Славный император, существует два учреждения, которые управляют миром: первое – освященный авторитет высших иерархов, а другое – королевская власть. Бремя, которое несут священники, тяжелее, им приходится давать отчет перед судом Бога и за деяния королей, властвующих над людьми».
Цит. по: Гергей Е. История папства. С. 49.
В духовной жизни, продолжал папа, император подчиняется священнослужителю, в мирских делах – наоборот… А это откуда на Западе? В Византии патриарх со дня создания Церкви подчинялся императору, римский папа – византийскому патриарху. Там, в Европе, было абсолютно другое устройство общества, повторявшее имперское, римское. Геласий предлагал то, что никогда не существовало на европейской земле.
Но было выверено у тюрков Дешт-и-Кипчака. И оправдало себя в Индии, Иране, Египте, Абиссинии (Эфиопии, Судане). Иначе говоря, он предлагал Западу «алтайское» двоевластие. Это – социально-политический итог Великого переселения народов, что историческая наука, кажется, оставила без малейшего внимания.
Назвавшись «Наместником Христа на земле», мудрый Геласий загодя сделал еще один блестящий шаг в своей политике, давший впоследствии папству полноту власти. Он заявил, что Христос, истинный rex et pontifex (король и высший священнослужитель), разделил власть между королями и епископами. Следовательно, «Наместник Христа на земле» вправе вершить суд над каждой христианской страной, над каждой Церковью.
Оставался один шаг до подчинения светской власти. Так позже и стало на Западе. Гениально и просто. Он, папа, утверждал и изгонял подвластных правителей (королей), потому что царь царей – он.
Блестящая европейская новация в теории власти не менялась в Римской церкви вплоть до XI века, то есть до официального раскола христианства на восточное и западное крыло. Красной нитью проходила она через политику Запада, с нее начинались важнейшие события, ради ее реализации Церковь провоцировала войны, устраивала дворцовые перевороты, тайные заговоры, убийства. Примеров сотни и сотни. Вся средневековая жизнь, как известно, утверждала абсолютную власть папы, это и отличало эпоху, пропитанную едким дымом костров инквизиции. Был там и тонкий запах ладана.
И еще одно начинание привнес папа Геласий в христианство, оно не из тюркского обряда, хотя вытекало из него.
Получив свободу действий, которую, как печать, отлили в словах «papa a nemine iudicatur» (над папой никто не вправе вершить суд), он начал составление списков запретных книг, которые нельзя читать христианам. Иначе говоря, ограничил познание. То было явным вторжениемЦеркви в умы людей, в их миропонимание. И вместе с тем скрытым проявлением ее слабости.
Зачем цензура? Разумеется, не только для того, чтобы оградить католиков от греческих мифов. Важно было объявить себя автором иных начинаний. Чтобы диктовать народам свою волю и свою правду. Чтобы лепить удобных людей… Все-таки, говоря о том времени, никогда не надо забывать, что добрая половина населения Европы состояла из тюрков, с рождения воспитанных на абсолютном доверии к священнослужителю. Они были первыми слушателями папы. Жадными его слушателями.
Духовенство, начиная с Геласия, стало бояться Алтая, религии и себя. Надо иметь много высоких качеств, чтобы, поучая, держать в руках мир, а их, этих качеств, как раз и не было. Наоборот, истина становилась опасной. Чтобы скрыть истоки веры, Церковь превратила себя в цензора. Сама!
Однако хотел кто-то того или нет, а Бог дал средневековой Европе то, что дал, – новую духовную культуру. И никакой папа, никакая цензура или инквизиция не скроют это. Невозможно. Даже если еще кому-то отрубят голову или сожгут на костре, историю все равно не переиначить.
…Конечно, не сразу законы Католической церкви утвердились на Западе. Шла изнурительная борьба за власть: в разное время были разные папы и разные светские правители. Сильный византийский император низводил роль папы до роли чиновника, которого вызывали на ковер, при слабом императоре главенствовал папа. Например, начиная с Агапия I, папы после избрания отправляли императору дань (ввели такой «обычай»), зато папа Николай I вообще не признал византийскую власть.
Поколения христиан сменялись, как день и ночь, вода точила камень, но никогда не менялось одно – залог побед Запад видел в католичестве и жил ради него.
К сожалению, жил не всегда честно. Особенно когда вместе с греками «собирал» текст Библии – глыбу, на которой стоит христианство. Тот сокровенный миг истории, может быть, самый неожиданный… Принято думать, что Библия – «книга книг», но это не так. В ней около восьмидесяти произведений разных авторов, она – «собрание сочинений» анонимов. Текст ее разнороден, а время его «собирания» растянуто на века. О единстве Библии говорить трудно, это совсем не то, что принято считать единством.
В основу сборника (слово, пожалуй, самое приемлемое) легли редактированные Церковью богослужебные и философские книги тюрков. К ним в разное время добавляли сочинения других авторов, в частности греческих, латинских, египетских, еврейских. Текст неоднократно пересматривался с учетом изменений политики.
Библия – это все-таки сборник, в котором нет цельности: ее фрагменты каждый читающий волен понимать по-своему, что, наверное, естественно. Отсюда у каждого свое понимание правильности религии, отсюда сотни христианских Церквей и религиозных сект. Все они строят учение на Библии. И все по-разному!
Для католиков, например, Библия начиналась с Вульгаты, то есть с тюркских книг, пересказанных Иеронимом. А у греков не было той просветительской книги, зато были десятки Евангелий, записанных в IV веке «воспоминаний» о Христе, где, надо отметить, почему-то использованы алтайские сюжеты. Эти заимствования видны в Ветхом Завете, для написания которого якобы взято Священное Писание евреев, но это откровенное лукавство. Потому что у евреев в Библии… эти тексты отсутствуют.
Церковь и не скрывает, что редактирование священных книг повторялось не раз. Это видно на примере Вульгаты, которую начали редактировать едва ли не при жизни самого Иеронима. Так, например, Гиббон отметил, что «старинные латинские переложения существенно разнятся от теперешней Вульгаты, которая была сверена в 550 году римским священником Рустиком с лучшими манускриптами…».
Жизнь никогда не стояла на месте, религия – тоже.
Например, Книга пророка Варуха отсутствует в еврейских Писаниях. Ее текст был известен только на греческом, и, как отмечают церковные историки, «многие отрицают ее подлинность». Сюда же надо добавить Книгу Премудрости Иисуса, сына Сирахова, три Книги Маккавейские, Книгу Премудрости Соломона – их тоже бесполезно искать в еврейских Писаниях. Они включены только в греческий текст, с которого переводили Библию на другие языки… Перечень книг и вставок, которые греки добавили в христианский Ветхий Завет и которых нет в еврейской Библии, довольно обширен.
Мало того, греки дополнили канонические книги еврейской Библии следующими отрывками: в Книге Есфири место, не обозначенное счетом стихов в греческой и славянской Библии; молитва Манассии в конце 2-й книги Паралипоменон; песнь трех отроков в Книге Даниила (13-я глава); повесть о Сусанне (там же, глава 13) и история о Виле и Драконе (там же, глава 14)… Продолжать можно дальше.
Все эти книги и отрывки отсутствуют в еврейской Библии, они были на греческом языке и внесены в христианскую Библию в разное время. Кто их автор? Неизвестно. Очевидно, то были тюркские книги, переведенные на греко-варварский язык, с них в свое время списывали и евреи, и буддисты, и христиане, и мусульмане, составляя основы своей религии.
Так слагали Библию.

Источник: М.Аджи. “Тюрки и мир. Сокровенная история”.

Оставить комментарий

Войти с помощью: