Skip to content

АНОНС

Открылся канал нашего портала в Ютубе - Канал «Якутия. Образ будущего»

Спокойной жизни на прежнем багаже АЛРОСА хватит только на ближайшие 5-7 лет.

13.06.2018 г.
Интервью сенатора Вячеслава Штырова было опубликовано в газете «Завтра» (№2(1258), январь, 2018 г., автор – Владислав Шурыгин) в сокращенном варианте. Предлагаем читателям ознакомиться с полной версией (ранее нигде не публиковавшейся), она содержит интересую информацию о становлении компании «АЛРОСА», ее защите от разграбления в 90-ые годы и тех мерах, которые нужно предпринять сегодня, чтобы она и впредь работала в интересах республики и государства.
«ЗАВТРА». Вячеслав Анатольевич, те, кто хорошо вас знают, за глаза уважительно называют «человеком Севера». Как Север, Арктика вошли в вашу жизнь?
Вячеслав ШТЫРОВ. Нужно начать с того, что я родился в Якутии, на самом Крайнем Севере, в 1953 году. Мой отец – военный моряк, окончил Тихоокеанское высшее военно-морское училище во Владивостоке и был направлен служить на Камчатку. А мама окончила институт на год позже отца. Казалось бы, по всем законам, как жена военнослужащего, она должна была поехать за ним. Но ничего подобного! Её распределили в Магадан, в знаменитый «Дальстрой» НКВД, уникальную организацию, которая, находясь в Магадане, контролировала не только Магаданскую область, но и Чукотку, частично Хабаровский край, север Камчатки, половину Якутии. Формально эта половина подчинялась Совету министров Якутской АССР, а фактически была в полном распоряжении «Дальстроя». Из Магадана, где находилось Главное геологическое управление, маму отправили в Якутию, на Дыбинский участок – почти 1000 километров от Магадана. Там геологи занимались поиском цветных металлов. Нашли месторождение, которое уже сейчас начинает эксплуатироваться. Вот там я и родился. А потом отец за нами прилетел с Камчатки в Магадан, а дальше на попутных машинах десять суток добирался до Хандыги, чтобы нас забрать. У него есть повесть «Путешествие в страну Колыма», как раз про эту поездку. Так что Якутия – моя родина в самом прямом смысле слова. А вообще, я – коренной дальневосточник.
«ЗАВТРА». Что вкладываете в понятие коренной дальневосточник?
Вячеслав ШТЫРОВ. Мои предки по материнской линии перебрались сюда ещё до столыпинского переселения. Они были родом с Украины, из Полтавской губернии. Когда ещё только начиналось освоение Дальнего Востока, в сёлах европейской части страны из-за малоземелья бросали жребий, кому ехать на другой край земли. Вот моим предкам такой жребий и выпал! Уже мой прадед родился на Дальнем Востоке, и к середине прошлого века это уже был огромный род, расселившийся в Приморье. А отец у меня саратовский. В 1944 году его, как безотцовщину, направили в военно-подготовительную школу в Горький. Там на казённых харчах он за полгода вырос сразу на двадцать сантиметров. А после Горького он был зачислен в Тихоокеанское высшее военно-морское училище во Владивостоке, там они с мамой, которая училась в институте, и познакомились.
«ЗАВТРА». Как вы снова оказались в Якутии?
Вячеслав ШТЫРОВ. В 1975 году я окончил во Владивостоке Дальневосточный политехнический институт по специальности инженер-строитель и сам попросился в Якутию. На распределении спросили: ты хорошо подумал? Я говорю: конечно, хорошо! Родители и друзья тоже отговаривали: ну, зачем тебе туда? Но вот тянуло меня на Север! Приехал по направлению в «Вилюйгэсстрой». Всё новое, незнакомое. Многие как Якутию представляют? Снежная равнина без конца и края. А на самом деле Якутия делится на две примерно равные в географическом отношении части. Запад Якутии – плоская низменность, а на востоке – молодые растущие горы, где расположены месторождения разных полезных ископаемых. Я попал на строительство объектов энергетики и алмазодобывающей промышленности. Там началась моя трудовая биография. Работал в посёлке Надёжный, как раз на самом Полярном круге. Здесь была Всесоюзная ударная комсомольская стройка – возводился самый крупный в мире алмазодобывающий Удачнинский горно-обогатительный комбинат. Потом были другие стройки. Работал мастером, прорабом, начальником строительного участка, заместителем главного инженера, заместителем начальника по производству управления строительства «Гокстрой». А с должности первого заместителя начальника управления строительства «Вилюйгэсстрой» в 1986 году меня перевели в Якутский обком партии. Думал, немного там поработаю, наберусь опыта – и назад на производство, но меня направили в Академию общественных наук при ЦК КПСС. И оттуда, ещё не завершив учёбу, я был назначен министром строительства Якутии. Отпустили только на защиту диссертации. А тут как раз развал Советского Союза…
«ЗАВТРА». Именно тогда началась ваша политическая карьера?
Вячеслав ШТЫРОВ. Да. Якутия, как один из лидеров региональных суверенитетов, перешла к президентской форме правления. Прошли выборы. Президентом Якутии был избран Михаил Ефимович Николаев. Я с ним баллотировался в качестве вице-президента. Ну, понятно, почему. Русский, относительно молодой, мне было 38 лет, из алмазодобывающего района. Кроме того, мы друг друга неплохо знали. Кроме вице-президентства я одновременно был назначен премьер-министром республики. Три года моего премьерства пришлись на гайдаровские времена. Это была непрерывная борьба с его так называемыми реформами. Нам сильно помогал республиканский статус. У нас был свой взгляд на жизнь, свои способы перехода к рынку, они значительно отличались от гайдаровских. И мы смогли пройти эти трудные годы без больших потрясений. В 1995 году я возглавил алмазную компанию «АЛРОСА», а в 2002-м был избран президентом Республики Саха (Якутия) и занимал этот пост до 2010 года.
«ЗАВТРА». Как вам удалось сохранить социальную стабильность в Якутии? В своё время много говорилось об экономических реформах, которые позволили республике избежать провала в экономике, что это были за реформы?
Вячеслав ШТЫРОВ. В республике была разработана собственная Концепция перехода к рынку. В целом ряде существенных моментов она отличалась от подходов федерального Кабинета министров, возглавляемого Е.Гайдаром. Принятые Правительством Якутии стратегические решения в экономической и социальной политике предусматривали сохранение государственного контроля над системообразующими предприятиями при проведении разгосударствления и приватизации; поэтапную, а не одномоментную либерализацию цен с непрерывным механизмом обеспечения соответствия уровней доходов и расходов населения; внедрение налоговых инструментов, учитывающих разные условия хозяйствования групп товаропроизводителей и ряд других элементов. Содержащая в себе восемь взаимосвязанных блоков, эта Концепция в экономической литературе того времени получила название «якутская модель перехода к рынку». Несмотря на критику за недостаточный радикализм и давление Правительства России, она была реализована по специальным планам в 1992-1994 годах. Это позволило Якутии относительно благополучно пройти переходный к рынку период, хотя без потерь не обошлось.
В советское время благосостояние Якутии базировалось на трёх китах: уголь, алмазы, золото. И энергетика, чтобы это всё обеспечивать. Когда началась «гайдарономика», угольная промышленность ещё как-то работала, потому что уголь всегда всем нужен, как хлеб. Особенно для электростанций Дальнего Востока. Хотя и расплачивались за этот хлеб спустя год после поставок. А вот золотодобывающую промышленность Гайдар уничтожил. Все крупные союзные объединения были расформированы, подведены под приватизацию и акционирование. И получилось, что у нас в стране вместо нескольких крупных объединений, типа «Северовостокзолото» в Магадане или «Якутзолото», которые действительно были могучими предприятиями с десятками тысяч работающих, с комбинатами, с централизованными системами снабжения в рамках «северного завоза», образовалось сначала шестьсот мелких предприятий, а потом вообще несколько тысяч.
В условиях Севера, где каждый гвоздь, каждую тонну продуктов или топлива нужно самостоятельно досрочно завозить по крайне сложной транспортной схеме, замораживая в ресурсах средства на полтора года вперёд, эти фирмёшки были обречены. А тут ещё и Правительство России, само не имея денег, начало манипулировать курсом доллара. Золото все обязаны были продавать государству, свободного рынка не было. Правительство покупало у старателей золото по якобы мировым ценам, за доллары. Но делало специальный курс перевода к рублю, причём с опозданием на полгода. Это когда инфляция была 240% в год! Золотари сдавали золото, а через полгода получали пшик! И началось массовое банкротство.
Осталась у нас более-менее на плаву одна отрасль – алмазная. Вот на её развитие мы и сделали ставку. Нам сильно помогло, что к этому моменту отрасль была уже защищена целым рядом указов Президента России, которые оказались гайдаровцам не по зубам. К тому же отрасль уже давно работала в рыночных условиях, являясь крупнейшим партнёром знаменитой алмазной компании «Де Бирс». В Якутии добывалось тогда 98% российских и примерно 25% мировых алмазов. Якутские алмазы ценятся выше других. Ключевым было то, что мы смогли добиться согласия Ельцина, чтобы плата за месторождения и основные фонды алмазодобывающей промышленности перечислялась в республиканский бюджет. Это составляло в те годы до 70% его доходной части. Вот это стратегическое сырьё и стало основой нашей экономики.
«ЗАВТРА». А что в алмазах стратегического?
Вячеслав ШТЫРОВ. Во-первых, алмазы – основа современной высокотехнологичной обработки прочных и особо прочных материалов. Без алмазных головок и кремальер невозможно добиться заданной чистоты обработки. Особенно это востребовано при работе с микродеталями и создании особо прочных микропроводов постоянного сечения.
Алмазная шлифовка давно стала стандартом полировки высокоточного производства. И поэтому алмазные порошки незаменимы при создании оптики высокой чистоты, сверхмощных телескопов, точных приборов.
Во-вторых, с использованием алмазов создана целая гамма режущих инструментов, широко применяемых в разных отраслях: от микрохирургии глаза до бурения сверхглубоких скважин, например, всемирно известной Кольской.
В-третьих, с помощью алмазных покрытий создаются особо износостойкие нелинейные элементы самых сложных технических устройств.
В-четвёртых, алмазы имеют свойство односторонней теплопроводности и поэтому из них производятся теплоотводы для электронной вычислительной техники большой мощности и некоторых систем автоматизированного управления.
В-пятых, алмаз – единственный материал, пропускающий инфракрасные лучи, при этом способен выдержать и низкую температуру, и вакуум космического пространства, и давления, в сотни раз превышающие обычное земное. Эти свойства обусловили их применение в космической технике, системах зондирования планет Солнечной системы.
Это только самые главные направления использования алмазов, конечно же, диапазон их применения в разных сферах деятельности человека гораздо шире. Именно поэтому американские эксперты считают, что если бы США прекратили импорт алмазов, то их стратегический потенциал уменьшился бы вдвое.
Понятно, насколько важны были алмазы и для развития народного хозяйства нашей страны, особенно, оборонных отраслей. А доступ к их покупке на мировом рынке для СССР был крайне затруднителен ввиду всевозможных ограничений, а то и прямых запретов со стороны Запада, на поставки нам стратегического сырья. Поэтому сразу после Великой Отечественной войны в Советском Союзе, опираясь на теоретические разработки отечественной геологической науки, были развёрнуты поиски алмазных месторождений. Они увенчались успехом. Как и предсказывали учёные, алмазы были найдены на Сибирской платформе в Западной Якутии. На базе открытых алмазных месторождений – трубок и россыпей, в самые кратчайшие сроки была создана мощная алмазодобывающая промышленность, вторая тогда по объёмам добычи в мире после Южно-Африканской Республики.
Примерно, пятая часть добываемых в нашей стране алмазов имеет ювелирное качество. Поэтому алмазная отрасль быстро стала одним из важных источников поступления валюты в государственную казну СССР. На экспорт продавались как необработанные ювелирные алмазы, так и изготовленные на специально созданной сети гранильных и ювелирных заводов бриллианты и украшения с ними. Но хочу особо подчеркнуть, что это уже, можно сказать, вторичный эффект от алмазодобывающей промышленности. А главной целью её создания являлось удовлетворение потребностей высокотехнологичных отраслей промышленности страны, прежде всего, оборонной, в алмазном сырье. Эта задача была выполнена.
Надо сказать, что в настоящее время в мире налажено массовое производство искусственных алмазов. Но пока не удаётся создать синтетический камень, полностью повторявший бы одновременно все качества природного алмаза, они имеют только один – два из всех его свойств. Кроме того, себестоимость производства синтетики пока достаточно велика, чтобы вытеснить с рынка добываемое натуральное алмазное сырьё.
Поэтому алмазодобывающая промышленность по-прежнему остаётся значимой для экономики России и как поставщик сырья для научных, технических, технологических и производственных целей, и в качестве экспортно-ориентированной отрасли.
«ЗАВТРА». Как создавалась алмазная промышленность нашей страны?
Вячеслав ШТЫРОВ. В 1949 году в Якутии, на косе Соколиной реки Вилюй геологом Григорием Файнштейном был найден первый алмаз. Это подтвердило теоретические наработки советских учёных об алмазоносности Сибирской платформы. Но сразу встал вопрос: алмаз на косу принесён водными потоками с каких-то коренных месторождений, а как их найти? И хотя в те времена в стране не могло быть и не было специализированной алмазной геологии и никто никогда раньше не искал этот минерал, наши геологи в полевых условиях сумели разработать нужные методики, которые принесли результат. В 1954 году Лариса Попугаева открыла первое в стране коренное месторождение алмазов – трубку «Зарница». Через год отряд Юрия Хабардина нашёл уникальную по содержанию и качеству алмазов трубку «Мир», а Владимира Щукина – гигантскую трубку «Удачная» и богатую «Сытыканская». Через некоторое время были открыты и другие коренные и россыпные месторождения. Таким образом, в кратчайшие сроки советские геологи выполнили поставленную Правительством Союза ССР задачу, минерально-сырьевая база для алмазодобывающей промышленности была создана. А теперь представьте в каких условиях они работали: самый экстремальный на планете климат, дикая малопроходимая тайга, на сотни километров вокруг никаких населённых пунктов, минимальная механизация, ненадёжная связь… Это были великие люди и блестящие специалисты.
Также быстро героическим трудом строителей и горняков под руководством легендарного Виктора Тихонова в совершенно необжитых местах была создана алмазодобывающая промышленность. Уже в 1957 году были получены первые алмазы с трубки «Мир». К середине 1960-х годов были построены горно-обогатительные комбинаты на трубках «Мир» и «Айхал» и наша страна стала вторым производителем природных алмазов в мире. А после ввода в эксплуатацию в 1976 году Удачнинского комбината в следующее десятилетие в отдельные годы мы были мировым лидером по добыче.
Устойчивая работа алмазодобывающей промышленности обеспечивалась надёжной инфраструктурой: специально построенными гидроэлектростанцией и газовыми промыслами, тысячекилометровыми линиями электропередач и дорогами, аэропортами и речным транспортом. Были созданы города алмазников Мирный, Удачный, Ленск, Айхал. Таким образом, в Якутии сформировалась новая для страны подотрасль народного хозяйства.
По действовавшему в советское время порядку все добываемые алмазы направлялись в Гохран СССР, а оттуда в плановом порядке отпускались промышленным и ювелирным предприятиям. Очень быстро запасы алмазов в государственном хранилище значительно превысили внутренние потребности страны, появилась возможность их экспорта. Встал вопрос: а как торговать алмазами на мировом рынке?
К тому времени этот рынок был жёстко структурирован ТНК «Де Бирс». Южно-Африканская компания не только была крупнейшим на планете производителем алмазов, но и сумела консолидировать продажи продукции независимых производителей через свою Центральную сбытовую организацию (ЦСО). ЦСО ТНК «Де Бирс» обеспечивала баланс спроса и предложения на необработанные алмазы на мировом рынке, отправляя в запасы излишки во времена вялой конъюнктуры и, наоборот, добавляя их из запасов к текущему потоку продаж в периоды повышенного спроса. Такая одноканальная система устраивала всех алмазодобытчиков, поскольку гарантировала и сбыт их продукции, и стабильность цен на неё. Начиная с 1930-х годов и до 1990-х, необработанные алмазы были единственным в мире видом сырья, цены на которые никогда не падали, а росли выше уровня инфляции.
Взвесив все за и против, Совет Министров СССР принял решение продавать алмазы на мировом рынке через ТНК «Де Бирс». Оно было продиктовано двумя обстоятельствами. Во-первых, наша страна была настолько весомым производителем алмазного сырья, что прямой выход её на рынок мог привести к обвалу цен. А занять доминирующие позиции и подчинить других алмазодобытчиков возможности не было, поскольку мы производили только четверть всех алмазов в мире.
Во-вторых, одноканальная схема организации рынка лишь на первый взгляд кажется простой. На самом деле в её рамках ТНК «Де Бирс» создал целую систему сортировки алмазов по образцам, насчитывающим несколько тысяч позиций; разработал прейскуранты цен и методики их корректировок; выработал подходы и правила формирования продажных боксов сырья; отобрал круг постоянных клиентов; организовал по всему миру мониторинг за состоянием рынков изделий из алмазов; системно проводил мощнейшие и изощрённые рекламные кампании. Естественно, у нас ничего этого не было, всё только предстояло освоить.
Кроме того, закупки сырья у независимых товаропроизводителей и содержание запасов, если мы бы захотели конкурировать с южноафриканцами, требовали несколько миллиардов долларов оборотных средств. Страна не могла себе позволить отвлекать такие средства от важнейших народнохозяйственных нужд. С учётом всего этого в 1959 году было заключено первое соглашение о продажах советских алмазов на экспорт через ТНК «Де Бирс». Затем эти соглашения перезаключались, как правило, на каждые три предстоящих года.
Должен отметить, что, по мере освоения тонкостей рынка отечественными специалистами, последовательно от соглашения к соглашению усиливались наши позиции. Были созданы собственные образцы алмазов и прейскуранты цен к ним; сортировка, а потом и продажа алмазного сырья стали производиться в Москве, а не в Лондоне; была внедрена система самостоятельных наших контрольных продаж для мониторинга цен. По инициативе Алексея Николаевича Косыгина в Советском Союзе была создана сеть гранильных заводов для производства бриллиантов. А это усиливало наши возможности переключать потоки алмазного сырья с внешнего рынка на внутренний. Сегодня ретроспективно можно сказать, что решение выйти на мировой рынок через ТНК «Де Бирс» было правильным. Оно позволило нам подготовить специалистов, овладеть всеми тонкостями алмазной торговли, создать и материальную базу для работы в случае любых трансформаций рынка.
«ЗАВТРА». Когда в России были в разгаре рыночные реформы 1990-х годов, можно было часто услышать термин «алмазные войны». Что это за «войны» были такие?
Вячеслав ШТЫРОВ. В ходе общей трансформации социально-экономического строя в нашей стране в 1992 году была создана акционерная алмазодобывающая компания «АЛРОСА». Надо сразу сказать, что компания создавалась не по общепринятым тогда лекалам приватизации, а по настоянию Республики Саха (Якутия) в индивидуальном, «штучном» порядке на основании специальных решений Президента и Правительства России. Во-первых, вокруг базовых горнодобывающих предприятий бывшего советского ПНО «Якуталмаз» были объединены десятки предприятий разных отраслей от научных исследований и геологии до сбытовых подразделений для работы на внутреннем и внешнем ранке. Таким образом, «АЛРОСА» изначально была создана как вертикально-интегрированная структура, объединяющая все основные и вспомогательные циклы производства алмазов. Это решение было прямо противоположным принятому в тот период в стране курсу на разукрепление производственных объединений и последующую раздельную приватизацию их частей.
Во-вторых, исходя из того, что подотрасль относилась к разряду стратегических, месторождения и основные фонды предприятий алмазодобычи были сохранены в государственной собственности и переданы вновь создаваемой компании в аренду. При этом уставной капитал самой компании был сформирован за счёт денежных взносов её учредителей. Иными словами, имущество бывшего ПНО «Якуталмаз» и его смежников, вошедших в состав «АЛРОСЫ», не было приватизировано. В-третьих, с целью согласования интересов и общей заинтересованности в успешной работе компании её акции были распределены между правительствами России и Якутии, трудовым коллективом и администрациями районов зоны деятельности «АЛРОСЫ». Форма закрытого акционерного общества гарантировала контроль со стороны его участников за движением акций. Эти решения были абсолютно нестандартными и самым существенным образом отличались от принятых моделей приватизации.
Практика показала эффективность избранной модели создания «АЛРОСЫ», отнесённой Указом Президента России к числу стратегических предприятий. На российский и мировой рынок вышла построенная по лучшим мировым образцам, конкурентоспособная по международным меркам промышленная компания, в деятельности которой сочетались интересы государства и трудового коллектива, федерального центра и субъекта Федерации, промышленности и жителей муниципалитетов. Но в первые годы своего существования «АЛРОСА» подверглась сложнейшим испытаниям и многие трудности были связаны именно с её нестандартностью.
Оставаясь, по сути дела государственной, «АЛРОСА» стала объектом пристального внимания сформировавшихся в пореформенной России олигархических финансово-промышленных групп. При содействии коррумпированных чиновников они предпринимали попытки её полной и частичной приватизации разными способами: путём незаконного приобретения акций, включения в перечень предприятий для залоговых аукционов, преднамеренного банкротства.
Свой специфический круг интересов, направленных на установление контроля за движением потоков алмазов, сформировался и внутри алмазно-бриллиантового комплекса России. В ходе рыночных реформ в стране появились десятки ограночных предприятий с участием иностранного капитала, привлечённых льготными ценовыми и ассортиментными условиями покупки сырья на внутрироссийском рынке, установленными федеральным Правительством. Пользуясь отсутствием у созданных ещё в советское время государственных гранильных предприятий оборотных средств, потерянных в условиях системного экономического кризиса в стране в начале 1990-х годов, они получили беспрепятственный доступ к запасам необработанных алмазов госфонда России и заняли доминирующие позиции в отечественном бриллиантовом бизнесе. Во многом усиление их позиций было и следствием организованной зарегистрированными у нас иностранными предприятиями системы контрабанды алмазного сырья с целью получения прибыли за счёт разницы в ценах на него на внутрироссийском и мировом рынках.
Из-за интенсивной распродажи наших Государственных запасов впервые за пять десятилетий упали мировые цены на необработанные алмазы, а госфонд был практически истощён. Чтобы получить доступ к алмазному сырью из текущей добычи, иностранные хозяева гранильных предприятий через некоторых влиятельных чиновников и депутатов Госдумы России выдвинули идею расчленения «АЛРОСЫ» на добывающую и сбытовую части. На базе последней предлагалось создать новое федеральное предприятие, подконтрольное тем же чиновникам, которые уже растранжирили почти весь госфонд.
Надо отметить и то, что к середине 1990-х годов в условиях перманентного экономического кризиса в стране и связанного с ним тотального дефицита бюджетов всех уровней возникли противоречия между федеральным центром и Якутией по поводу распределения доходов от алмазной промышленности. Это также создавало напряжённость вокруг деятельности «АЛРОСЫ»: проводились многочисленные ревизии и проверки, вовремя не принимались необходимые для работы компании важные решения.
А если сложить всё вместе, то можно сказать, что «АЛРОСА» оказалась в эпицентре многих интересов, устремлений и противоречий. Казалось бы разнонаправленные, на самом деле они сфокусировались на попытках установления контроля над компанией в интересах группировок частного капитала и поддерживающих их важных правительственных чиновников. Внешне академические споры о путях дальнейшего развития алмазно-бриллиантового комплекса страны быстро превратились в хорошо скоординированные атаки на «АЛРОСУ», в которых были задействованы серьёзные информационные, денежные и административные ресурсы.
Целью было расчленить и приватизировать компанию, направить в нужное русло потоки её продукции и средства от продажи алмазов. На «АЛРОСУ» обрушились со всех сторон: началась её системная и целенаправленная дискредитация в средствах массовой информации; задерживались разрешения на заключение очередного торгового соглашения с ТНК «Де Бирс», квоты и лицензии на экспорт алмазов; проводились бесчисленные ревизии и комиссии, в том числе с участием силовых структур; перекрывались источники внешнего кредитования; распространялись слухи и обвинения в финансовой несостоятельности; устраивались публичные дискуссии по якобы имевшимся планам реорганизации компании.
Естественно, «АЛРОСА» сражалась за своё место под солнцем, интересы государства и трудового коллектива, отвечала своим оппонентам той же монетой. Накал страстей достигал такой величины, что аналитики метко назвали все эти события «алмазной войной». Многих поражало то, что, как отмечалось в ряде публикаций, против образцовой государственной компании зачастую вместе с разного рода интересантами выступали представители ряда правительственных структур, получалось, что государство борется с самим собой.
А между тем положение компании становилось всё сложнее и сложнее из-за нерешенности проблем экспорта и затоваривания почти половины текущей добычи алмазов, отсутствия собственных оборотных и источников заемных средств, бесконечной череды арестов счетов контролирующими органами, чрезмерного налогового бремени, когда «АЛРОСА» отчисляла около 70% своей выручки на налоги и платежи, став самым налогооблагаемым предприятием в мире. Собственно говоря, я и был-то направлен в компанию с должности вице-президента Якутии, по сути дела, в качестве антикризисного управляющего, когда она находилась в шаге от банкротства.
Несмотря на огромные финансовые потери, трудности в работе, когда «АЛРОСА» находилась на грани выживания, компании удалось выстоять в этой «алмазной войне».
При поддержке конструктивной части депутатов Госдумы и Совета Федерации, их руководителей Геннадия Николаевича Селезнёва и Егора Семёновича Строева был принят подготовленный алмазниками с золотодобытчиками федеральный закон о драгоценных металлах и камнях. Вышел специальный указ Президента России, которым упорядочивалась торговля алмазами на внутреннем и внешнем рынке, перекрывались каналы нелегального их вывоза из страны, дано разрешение «АЛРОСЕ» подписать торговое соглашение с ТНК «Де Бирс». Эти документы сняли все вопросы относительно структурной целостности компании, позволили наладить ритмичный сбыт продукции.
Прошли серьёзные изменения внутри самой компании с точки зрения совершенствования её структуры и внутрифирменного хозяйственного механизма, расширения инструментария привлечения финансовых ресурсов, активизации работы с персоналом. Всё это позволило стабилизировать текущее финансово-экономическое положение и производственную деятельность «АЛРОСЫ».
Надо отметить, что к моменту создания компании в 1992 году начала складываться ситуация, когда возникла настоятельная необходимость возмещения выбывающих мощностей на давно отрабатываемых месторождениях.
Если этого было не сделать, добыча алмазов резко упала бы со всеми вытекающими сложнейшими финансовыми последствиями и для алмазников, и для Республики Саха. В депрессию погрузились бы целые города и посёлки Западной Якутии. Поэтому при всей сумме самых неблагоприятных обстоятельств, внутренних и внешних проблем, когда казалось, что удел «АЛРОСЫ» – только тяжёлая борьба за своё существование, компания ни на минутку не прекращала строительство новых объектов алмазодобычи.
«ЗАВТРА». Удалось ли в таких чрезвычайно сложных обстоятельствах заниматься ещё и сооружением капиталоёмких объектов алмазодобычи? Ведь в лихие 1990-е годы в стране никаких новых производственных мощностей не вводилось…
Вячеслав ШТЫРОВ. В 1995-2001 годах в Западной Якутии построены и введены в эксплуатацию один из крупнейших в мире горно-обогатительный комбинат «Юбилейный»; самое северное на планете алмазодобывающее предприятие «Анабар»; первый с России подземный рудник по добыче алмазов «Интернациональный»; опытно-промышленный участок на месторождениях алмазов Накынского рудного поля; газопровод Мирный – Чернышевский – Айхал. Тогда же была проведена реконструкция карьеров и начато сооружение подземных рудников на месторождениях алмазов «Мир» и «Айхал»; положено начало строительству Нюрбинского горно-обогатительного комбината; завершена отработка трубки «Сытыканская» и начато освоение новых месторождений «Зарница», «Комсомольская», «Дачная»; развернулось строительство третьей Вилюйской ГЭС и проектирование подземного рудника «Удачный».
В Архангельской области было начато проектирование и строительство горно-обогатительного комбината на месторождении алмазов имени Ломоносова.
В Республике Ангола введён в эксплуатацию горно-обогатительный комбинат «Катока», начато строительство ГЭС на реке Шикапа.
Особое внимание в «АЛРОСЕ» уделялось геологоразведочному комплексу. Было проведено его техническое перевооружение, по нормативным условиям деятельности геологические экспедиции были приравнены к горным предприятиям. В 1994-2001 годах открыты новые богатейшие трубки «Ботуобинская» и «Нюрбинская», выявлены перспективы Верхне-Мунского рудного поля, проведена доразведка глубоких горизонтов всех действующих месторождений «АЛРОСЫ», развёрнуты поисковые работы на новых площадях в Якутии и Архангельской области. По объёмам геологоразведочных работ, выполняемых собственными силами, компания вышла на первое место в Российской Федерации.
Во второй половине 1990-х годов таких масштабных инвестиций в основное производство и геологию не осуществляла ни одна компания России. Их общий объём по «АЛРОСЕ» превышал суммарные объёмы капитальных вложений за счёт всех источников финансирования субъектов Федерации Дальнего Востока и Забайкалья вместе взятых.
Результатом стало не снижение на треть, как это прогнозировалось, а увеличение в полтора раза объёмов добычи алмазов к началу нового XXI века. А самое главное, были созданы заделы для роста производства на десятилетия вперёд.
Всё это сделано трудовым коллективом «АЛРОСЫ» в невероятно сложных условиях разрухи 1990-х годов не только безо всякой внешней поддержки, но и при прямом противодействии коррумпированного чиновничества, обслуживавшего интересы иностранного и нарождавшегося российского капитала. Даже в периоды вынужденного полного отсутствия средств на счетах компании не только основная деятельность, но и стройки продолжались за счёт наращивания кредиторской задолженности, в том числе по заработной плате. Почти полугодовые задержки зарплаты, по сути дела, означали, что именно трудовой коллектив авансирует сооружение новых горно-обогатительных комбинатов и поиск новых месторождений. Надо отдать должное мужеству и стойкости алмазников, их вере в будущее. Я горжусь многотысячным коллективом «АЛРОСЫ» тех лет. Именно благодаря таким людям страна наша пережила один из самых мрачных периодов в своей истории. Можно с полным основанием сказать, что, опираясь на достижения предшественников, второе поколение алмазников создало своим самоотверженным трудом современную алмазодобывающую промышленность России.
«ЗАВТРА». А что такое алмазная промышленность России сегодня? И что такое современный рынок алмазов?
Вячеслав ШТЫРОВ. С точки зрения производственной ничего нового в «АЛРОСЕ» нет. В последние десять лет завершены только начатые ранее проекты. В нынешнем году стартует добыча алмазов на намечавшемся к освоению несколько лет назад Верхне-Мунском алмазоносном поле. Можно сказать, что компания работает на ранее созданной на рубеже веков производственной базе. Но этого достаточно, чтобы «АЛРОСА» вышла на первое место в мире по объёмам добычи алмазов, опередив в том числе ТНК «Де Бирс». Здесь сыграли свою роль два важных фактора.
Во-первых, на пике добычных возможностей находятся построенные раньше горно-обогатительные комбинаты «Юбилейный» и «Нюрбинский» в Якутии, «Ломоносовский» в Архангельской области, «Катока» в Анголе. Во-вторых, закрыты из-за истощения запасов или проданы некоторые южноафриканские рудники ТНК «Де Бирс». Как бы то ни было, сам по себе факт лидерства российской компании очень позитивен. Это даёт большие возможности влияния на мировой алмазный рынок, на котором произошли радикальные перемены.
По требованиям североамериканского и вновь принятого европейского антимонопольного законодательства с середины 2000-х годов стало невозможным заключение картельных соглашений между производителями необработанных алмазов. Созданная ТНК «Де Бирс» одноканальная система продаж, о которой мы говорили выше, оказалась вне закона. В этих условиях крупные алмазодобывающие компании – «АЛРОСА», «Де Бирс», RTZ, BHP – сформировали собственные пулы постоянных клиентов, расширили географию продаж, разработали свои торговые марки и начали самостоятельную торговлю, рынок стал олигопольным. Пока особых потрясений на нём нет, поскольку спрос всё-таки превышает предложение. «АЛРОСА» была вполне готова к такому радикальному повороту, поскольку ещё в середине 1990-х годов аналитики компании сделали вывод о неизбежной трансформации рынка. Поэтому каждое новое соглашение компании с ТНК «Де Бирс» предусматривало всё большие возможности торговли российскими алмазами вне одноканальной системы на свободном рынке.
В рамках этих возможностей были созданы представительства и торговые площадки «АЛРОСЫ» в мировых алмазных центрах: Лондоне, Тель-Авиве, Антверпене, Гонконге, Нью-Йорке. Подготовке кадров для самостоятельной торговли, освоению тонкостей маркетинга, пониманию переходов между ценами на сырьё и готовую продукцию из алмазов способствовало и создание в компании в конце 1990-х годов собственного производства бриллиантов. Всё это пригодилось и сегодня. «АЛРОСА» занимает вполне убедительную позицию на рынке.
Произошли перемены и в организационно-правовой форме компании. В соответствии с новыми требованиями законодательства из закрытого акционерного общества (ЗАО) она преобразована в публичное открытое (ПАО). Пока сохраняется контроль государства над компанией за счёт совокупного пакета акций федерального Правительства и Якутии, но часть их продана на рынке. В компании появились частные акционеры.
Дальнейшая судьба «АЛРОСЫ» зависит от того, насколько энергично и своевременно будут решаться вопросы развития её минерально-сырьевой и производственной базы. Действующие месторождения закономерным образом исчерпываются, размеренной и спокойной жизни на прежнем багаже хватит только на ближайшие пять-семь лет, максимум – десять. Поэтому надо уже сегодня кратно увеличивать объёмы геологоразведочных работ на алмазы.
В Якутии расчётный теоретический потенциал алмазоности территории раскрыт только на половину, ещё остаются перспективы новых открытий и на Северо-Западе России. Необходима и разработка новых экономичных технологий извлечения алмазов из бедных руд или транспортировки таких руд к местам обогащения. Тогда можно вовлечь в эксплуатацию множество уже открытых забалансовых месторождений, расположенных вблизи действующих горно-обогатительных комбинатов. Должна быть продолжена экспансия «АЛРОСЫ» в Африке, прежде всего, в Анголе, где очень серьёзен потенциал алмазоносности обширных районов.
Приходит пора и вернуться к вопросу об отраслевой диверсификации производства компании. Речь идёт о заброшенном проекте освоения месторождений железных руд в Южной Якутии. Это такое же с технологической точки зрения горное и обогатительное производство, как добыча алмазов. Иной только рынок, но освоить его – дело недолгого времени. Есть потребности отечественной металлургии, в том числе на Дальнем Востоке, есть рынок в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Отправляют же норвежцы железную руду в Китай аж по нашему Северному морскому пути.
Словом, для «АЛРОСА» пришло время, когда прибыли должны направляться по большей части не в карманы акционеров, а на развитие производства.
«ЗАВТРА». 4 августа 2017 года на подземном алмазном руднике «Мир» компании «АЛРОСА» в городе Мирный произошёл прорыв воды. Правда ли, что рудник фактически затоплен?
Вячеслав ШТЫРОВ. К сожалению, да. Сегодня подземный рудник «Мир» выведен из строя действующих, там идут отдельные работы, связанные с его консервацией.
Схематично говоря, коренное месторождение алмазов – кимберлитовую трубку – можно представить в виде цилиндра, поднимающегося с глубины, примерно, сто пятьдесят километров. Именно с такой глубины в результате геологических процессов особые горные породы – кимберлиты, забирая с собой алмазы, прорываются сквозь вышележащие слои земной коры из верхней мантии на дневную поверхность или близкую к ней. Содержание алмазов в кимберлитах разных месторождений разное: от очень богатого до нулевого. Если трубка содержит алмазы, то, как правило, они находятся во всём её объёме. Наши месторождения разведаны до глубины в полтора – два километра. Возможно, в будущем, когда появится экономическая целесообразность, они будут доразведаны до более глубоких горизонтов. Геологические исследования показали, что некоторые трубки в результате тектонических процессов сдвинуты на определённой глубине и кимберлитовые тела обрываются.
Отработка алмазных месторождений начинается, как правило, экономичным открытым способом. Глубина открытых разработок определятся из двух параметров. Первый – техническая возможность обеспечить устойчивость карьера и работу технологического транспорта и погрузочных машин. Второй – чисто экономический. Отработку открытым способом надо остановить на такой глубине, чтобы оставшиеся ниже запасы кимберлитовой руды обеспечили рентабельность их добычи подземным способом. Если отработать карьер ниже этой отметки, то остаток руды может оказаться слишком мал, чтобы обеспечить прибыльность подземных работ. Тогда ценнейший минерал останется брошенным. Этого допускать нельзя.
Трубка «Мир» по содержанию в руде и качеству алмазов является одним из лучших месторождений на планете. Её отработка открытым способом началась в 1957 году, а завершилась в 2001 году. За это время карьер достиг предельно возможной глубины 530 метров от дневной поверхности. Сразу по завершении открытых горных работ началось строительство шахты для продолжения добычных работ до глубины 1240 метров.
При проектировании подземного рудника учитывалось, что по степени опасности он будет сверхкатегорийным. Это связано с тем, что шахтные стволы и подземные выработки рассекают целый слоёный пирог разных горных пород: и подземные нефтегазовые коллекторы, и легкорастворимые соляные пласты, и толщи вечно-мёрзлых пород. Но самую большую опасность представляют подземные водоносные комплексы химически агрессивных высокоминерализованных вод. С одним из них – метегеро-ичерским – горняки столкнулись ещё при открытой отработке месторождения. Тогда были созданы мощнейшие системы водоотлива, позволившие доработать карьер до проектных отметок. Все эти обстоятельства учитывались в проекте. А для повышения степени защиты рудника от минерализованных вод были предусмотрены особые мероприятия: мощнейшая система водоотлива и из шахты, и из находящегося над ней карьера; над рудником на дне карьера была запроектирована специальная слоёная «пробка», предотвращавшая попадание в шахту вод; на верхних горизонтах оставлен для отработки через много лет в самый последний период жизни шахты 150-метровый целик из кимберлитовой руды для защиты нижележащих горизонтов. Всё это было выполнено в ходе строительства рудника.
Его эксплуатация сначала шла в нормальном заданном режиме. Затем началось упрощение проекта. Со ста пятидесяти до двадцати пяти метров уменьшили защитный целик кимберлитовой руды, ведь с верхних горизонтов алмазы легче и прибыльней добывать, чем опускаться вниз. В каких-то экспериментальных целях нарушили скважинами защитную пробку на дне карьера над рудником. К этому добавились чисто производственные упущения: вышли из строя насосы водоотлива, месяцами им не было замены. А вода накапливается в карьере и давит на рудник выше всяких норм и проектов, находит себе путь в естественных порах и сдвигах в горных породах, размывает соляные и оттаивает мёрзлые их слои, ручейками, а потом потоками попадает в шахту. Начинаются и учащаются сначала мелкие, потом всё более значимые обрушения в горных выработках. На них не обращают особого внимания: нужен план по добыче.
За неделю до затопления случается крупная авария, надо останавливать работы, но они продолжаются: нужны алмазы. Наконец, авария, полное затопление рудника, гибель людей. Сценарий, можно сказать классический – упрощённые подходы и решения, мелкие, казалось бы, недоработки и упущения накапливаются и накапливаются, наслаиваются друг на друга, а в финале – катастрофа.
Специальная комиссия по расследованию аварии в качестве её причины назвала исключительную сложность проектирования, строительства и эксплуатации такого сверхкатегорийного и уникального объекта в экстремальных природно-климатических и горно-геологических условиях, ошибки персонала. Наверное, это правильно. Но нельзя сбрасывать со счетов ещё одно обстоятельство. С середины 2000-х годов контрольный пакет акций в «АЛРОСЕ» перешёл федеральному Правительству. В компании наступили времена «эффективных менеджеров». Её Наблюдательный Совет, исполнительное руководство стали формироваться из людей весьма далёких от промышленности, в основном, финансистов и экономистов. Для них главными стали показатели роста прибыли, капитализации, дивидендов, контроль за сбытом продукции, денежными потоками, закупками ресурсов и прочие «интересные вещи». Нужды и заботы производства, социальные проблемы коллектива ушли на задний план.
Впрочем, сейчас эта ситуация обыденная и стандартная для всей страны.
«ЗАВТРА». Вы – из военной семьи. Ваш отец всю жизнь отдал флоту. Он офицер-подводник. Закончил службу контр-адмиралом. Чем для вас была армия, как вы её воспринимали?
Вячеслав ШТЫРОВ. Армия, а точнее, военно-морской флот, морские базы и городки – это моё детство и юность. Отец служил на Камчатке, в Баку, Лиепае, Кронштадте, Советской Гавани, во Владивостоке. Знаете, мы очень редко видели своих отцов: они вечно были то на службе, то месяцами в море. Причём в полной неизвестности для семей: где они? Лодка просто отходила от причала, погружалась и исчезала для всех, кроме штаба, единственного знавшего, где она, какие задачи выполняет. Но моральный авторитет отца был непререкаем! И не находясь рядом – он всё равно воспитывал. Наши отцы были для нас примером служения, выполнения долга, чести. Поэтому большинство моих друзей юности вышли в люди, многие пошли по стопам своих отцов, стали офицерами. А вот меня всегда тянул Север, мне хотелось создавать что-то новое. Потому и выбрал профессию строителя. Это была эпоха, о которой пели в песнях – освоения великих пространств, строительства новых городов.
«ЗАВТРА». Отец рассказывал вам о своей службе, о походах, о море?
Вячеслав ШТЫРОВ. Отец был подводником, служил на лодках разных проектов, но большую часть морской службы это был 613-й. Восемь лет он был командиром подводного корабля этого проекта. «Дизелюха» 613-го проекта – рабочая лошадка холодной войны 1950-х – середины 1960-х. По тем временам это была совершенная лодка, которая строилась на основе опыта Великой Отечественной, в которой было внедрено всё лучшее, взятое у трофейных немецких лодок. Первоначально её задача была – охрана собственных вод, но по мере нарастания противостояния они всё дальше стали уходить от родных берегов. Диапазон действий тихоокеанцев был от Чукотского моря на севере до морей омывающих Индонезию на юге, своими стали и открытые воды Тихого и Индийского океанов.
Во время Карибского кризиса лодка моего отца с ядерными торпедами на борту находилась в районе Токийского залива в ожидании приказа на боевые действия. Не сахар походы во всегда штормовые северные моря, но ещё сложнее было в субэкваториальных, где температура забортной воды превышала нередко 30 градусов по Цельсию, а в отсеках доходило до 55 при 90-процентной влажности. Настоящий ад! Это была героическая эпопея.
Эпоха противостояния на море – особая тема. Там шла не условная, а почти реальная война. Обе стороны охотились друг за другом. У тех же американцев был приказ: в случае появления в районе учений неопознанной подводной лодки – атаковать и вытеснять её боевыми глубинными бомбами. Американцы тогда вообще не церемонились. Отец часто вспоминал, как, ведя разведку в районе таких учений, наблюдал в перископ, как американский военный корабль раздавил японское рыболовное судно и пошёл дальше, даже не сбрасывая ход… А во время другого сложнейшего похода с особым заданием уже отцовская лодка, находясь на глубине, подверглась бомбометанию кораблей охранения американского авианосца. Получив повреждение лёгкого корпуса, она с трудом оторвалась от преследования и вернулась во Владивосток спустя трое суток от назначенного срока.
«ЗАВТРА». Но это – дела минувших дней. Какие вызовы сегодня угрожают России и насколько наши северные регионы, Арктика могут быть втянуты в военное противостояние?
Вячеслав ШТЫРОВ. Недавно по заданию Министерства обороны группой аналитиков был проведён анализ угроз в Арктике. Общий вывод: непосредственной угрозы военного конфликта сегодня нет, но есть вполне конкретные противоречия с другими арктическими государствами по вопросу морских полярных границ и шельфов. Пока эти споры рассматриваются через международные механизмы ООН. Мы подали туда свои заявки, комиссия по морскому шельфу должна рассмотреть их и вынести вердикт. Но процедура предусматривает, что рассмотрение любой заявки длится от семи до десяти лет, причём только после того, как все заинтересованные стороны, а это ещё Канада и Дания, также подадут свои заявки, а они пока этого не сделали. Значит, в запасе у нас ещё есть время. Но можем ли мы жить тихо и спокойно, заниматься своими мирными делами, считая, что на данный момент наша обороноспособность здесь достаточна? Это ошибка.
Сужение темы арктической обороны до взаимных территориальных претензий с соседями – недальновидный подход. На самом деле, в глобальной стратегии арктическое направление – это основное угрожающее направление. Именно через Северный полюс все пятьдесят лет послевоенного противостояния были нацелены на нас удары американских баллистических и крылатых ракет, бомбардировочной авиации. И нужно понимать, что, где бы ни возник конфликт России и США – в Сирии, Европе или на Кубе, – основной удар по нам будет нанесён через Арктику. Вот почему мы должны восстановить обороноспособность нашего арктического направления.
«ЗАВТРА». Знаменитый американский план «Большое копьё» – удар бомбардировщиков через полюс?
Вячеслав ШТЫРОВ. Да. Но американцы всегда хорошо понимали, что эта угроза обоюдная, и вместе с канадцами ещё в 1960-е годы создали от Аляски до Гренландии на протяжении трёх тысяч миль сплошную радиолокационную завесу. Именно на Севере, именно в Арктике, а вовсе не со стороны Нью-Йорка или Сан-Франциско. Потому что понимали, что это и наше главное направление удара. Ещё в начале 1950-х годов, когда наши бомбардировщики не могли без посадок долететь до США с наших континентальных аэродромов, для них сделали целую цепочку аэродромов подскока от Мурманска до Тикси, на арктических архипелагах в сторону полюса. Оттуда наши самолёты уже могли дотянуться до Америки. Прошли десятилетия, сменились поколения оружия, но направление главного удара не меняется и сегодня.
Кроме того, Арктика была и остаётся уникальным местом для ведения разведки и наблюдения за вероятным противником, организации диверсий. Безлюдье, дикие непроходимые места. Ещё в годы Второй мировой войны немцы смогли развернуть базы подводных лодок в Карском море, на Новой Земле, даже на Земле Франца-Иосифа была обнаружена такая база. Там у немцев и аэродром был зимний, склады. Это только то, что было после войны обнаружено, но в немецких документах и в донесениях наших моряков и лётчиков упоминаются базы в районе губы Белушья, и мыса Желания на Новой Земле, на острове Подкова, а это уже Таймыр, рядом устье Енисея! С этих баз немцы минировали северные проливы, атаковали наши конвои судов, идущие по Севморпути. Военные помнят, как в 1963 году даже в районе Тикси весенним паводком на отмель залива Неёлова выбросило топливную бочку с немецким орлом и трафаретом «Кригсмарине». На осыпи этой бухты в те же годы в четырёх часах пешего хода от Тикси нашли останки моряка в форме немецкого военного флота. Там же поисковики нашли бляху от форменного ремня немецкого военного моряка. И это при тех, несопоставимых с нынешними, средствах навигации и авиационной поддержки.
«ЗАВТРА». Но каким этот план является сегодня? Всё тот же удар через полюс? Не слишком ли устарела эта концепция?
Вячеслав ШТЫРОВ. США приняли Доктрину быстрого глобального удара. Суть её в том, чтобы одновременно атаковать высокоточным неядерным оружием все наши основные стратегические объекты на всей глубине страны и этим ударом разоружить нас до того, как мы сможем ответить. Ослепить и нарушить управление. Для этого в распоряжении американцев сегодня есть около тридцати тысяч крылатых ракет разных модификаций. Но для осуществления такого плана американцы должны развернуть средства доставки этих ракет непосредственно у наших границ. Северные морские границы для этого просто идеальны, учитывая подавляющее превосходство американцев на море. Сегодня этим планам мешает арктический ледовый щит, который лишает наших “партнёров” возможности круглогодично приближаться к нам. Но глобальное потепление может дать им возможность осуществить такую угрозу, как только ледовая обстановка в Арктике позволит оперировать здесь надводным кораблям класса эсминец.
Поэтому у нас нет другого пути, кроме как накрыть эти вероятные зоны будущих угроз нашим оборонным куполом.
Мы уже сегодня должны думать о создании, кроме Мурманска, второй и даже третьей базы нашего Северного флота на арктическом побережье, чтобы мы могли контролировать всю Арктику, а не только западный её угол. Именно под такую крупную базу ВМФ в 1940-е – 1950-е годы была начата постройка трансполярной железнодорожной трассы Лабытнанги – Дудинка. Многие думают, что строили её для Норильска. Нет. Её вели к устью Енисея, где и должна была быть построена эта база. Тогда не получилось. Но сегодня эти задачи жизнь снова ставит перед нами.
Источник: ИА SakhaNews.

Оставить комментарий

Войти с помощью: