Skip to content

АНОНС

Открылся канал нашего портала в Ютубе - Канал «Якутия. Образ будущего»

Тайны сталинской экономики. Часть 1.

Валерий Аспапович Галлеев (Челябинская область).

14.12.2016 г.
Сегодня, когда либеральные реформы показали свою полную несостоятельность, было бы логичным вспомнить уроки нашей истории, то положительное, что было в экономической модели И.В. Сталина, и узнать, почему же она исчезла. Ведь нам постоянно пытаются внушить, что в мире есть только одна единственная эффективная модель экономики, которую называют рыночной или правильнее капитализмом.
Однако даже самый беглый анализ даёт сомнения, что это именно так. Даже самый поверхностный взгляд показывает, что конкурентоспособна, как раз, модель экономики Сталина, а рыночная экономика как самая совершенная, эффективная и конкурентоспособная — это миф и даже откровенный обман. Именно поэтому тема экономики Сталина строго табуирована, по одной простой причине, узкая группа бенефициаров рыночной экономики опасается, что идея Сталинской экономики может овладеть массами и тогда капиталистическая плутократия утеряет свою власть.
Сталин не был экономистом по образованию, но он построил государство, на экономическом потенциале которого мы до сих пор живем.
Очень часто между понятием «сталинская экономика» и «советская экономика» ставят знак равенства, после чего начинается путаница, потому что сталинская экономика рассматривается, как эквивалент советской экономики позднего периода. Соответственно, начинается критика: критика сталинской — советской экономики. Надо признать, что в критике социализма и Советского Союза поздней перед перестроечной экономики много справедливого. Но вся подлость, обман и лукавство состоит в том, что выводы о поздней экономики экстраполируются на экономику Сталинского периода. Критики все свои аргументы черпают из позднесоветского периода, который называли застойным, в котором действительно было много негативного, и которая стала настоящей ползучей реставрацией капиталистических отношений.
Условно мы можем говорить о советской экономике, как периоде с конца 1917-го года до конца 1991-го года, 74 года в чистом виде. Но в рамках этого периода было несколько совершенно разных этапов. Если рассматривать коротко, то сначала был период военного коммунизма, НЭПа и индустриализация. Потом была война и послевоенное восстановление экономики. Далее был период мирного социалистического строительства, который плавно перешел в так называемый застой, и всё это кончилось крахом Советского Союза, под обломками которого и погибла эта самая модель экономики Сталина.
Наиболее интересным этапом советского периода является именно тридцатилетний период: с конца двадцатых годов, и с некоторыми допущениями, до конца пятидесятых годов, которые пришлись именно на правление И.В.Сталина. Именно ти тридцать лет, можно назвать настоящим экономическим чудом. Потому что была создана принципиально новая модель экономики, такой которой доселе никто ещё не видывал. И которая в корне отличалась от модели «рыночного либерализма». Что удивительно, сегодня 99,9% всей информации об этой экономики является темой строго табуированной. Идёт настоящее замалчивание советской экономики, как первоначально шло её высмеивание. Объясняется всё очень просто, ведь любой сравнительный анализ двух экономик покажет невыгодность рыночной идеологии. Таков принцип идеологической и информационной войны.
В рамках непосредственно сталинского периода, тоже можно выделить три условных подпериода. Первая стартовая точка — это 1929-й год, начало 1-й пятилетки, тридцатые годы, индустриализация. Можно сказать, что это не только индустриализация, но и строительство основ социализма, создание материально-технической базы. Но, при этом менялись и другие стороны общества: социальная, нравственная, культурно-образовательная. По разным оценкам в программе индустриализации СССР принимали участие около 30 тысяч иностранных инженеров, мастеров и простых рабочих. На новейших экскаваторах и подъёмных кранах работали исключительно рабочие из Бельгии, Италии, так как подобных им по квалификации в Советском Союзе на тот момент просто не было, и такие иностранные рабочие получали свою зарплату в иностранной валюте. Большую роль в индустриализации в СССР сыграли американские фирмы. Фирма Альберта Кана создала в СССР более 500 промышленных объектов. Например Днепрогресс, Сталинградский Тракторный завод, Магнитогорский Металлургический завод и многие другие металлургические комбинаты. Горьковский автозавод построила, «Форд Мотор компани». При этом все они выступали в качестве подрядчиков, консультантов и поставщиков оборудования, а отнюдь не инвесторами. И просто делали в СССР свой бизнес и зарабатывали на этом, учитывая в каком состоянии великой депрессии находилась западная экономика в тридцатые годы. Если и было кредитование американскими банками американских фирм, то не для инвестиций в СССР, а для поставок оборудования и поддержки американских фирм в конкуренции с европейскими поставщиками. При этом западным фирмам очень нравилось работать с торгпредствами Советского Союза, которые давали государственные гарантии и аккуратно оплачивали все счета.
Это к вопросу о том, что индустриализация была проведена руками заключенных Гулага или крестьян. Ни те, ни другие просто не обладали не обходимой передовой квалификацией для строительства новейших индустриальных объектов. (Этот пункт можно просто взять себе на заметку, если где то будете вести дискуссию).
Второй отправной точкой можно считать сороковые годы, период с начала войны 22-го июня 41-го года. Окончание этого периода, обычно приурочивают к завершению денежной реформы Сталина, а она проходила в декабре 47-го года. Эта денежная реформа, восстановила равновесие между товарной и денежной массой, потому что в годы Великой Отечественной войны появилась теневая экономика, когда в тылу очень много новоявленных спекулянтов, скопили довольно большие состояния. Денежная реформа ликвидировала эти метастазы, нивелировав все их накопления.
Третий период, является особенно интересным. Это с 1948-49-й года и максимум по 1959-й год. Где-то с января 1948-года народ почувствовал, что начинается новая страница истории. Были отменены продуктовые карточки, которые даже в Англии были отменены лишь в 1953-54 годах. Началось плановое снижение розничных цен, что для мировой экономики было беспрецедентным явлением. На уровне советского обывателя все сразу почувствовали этот рубеж. Одновременно с денежной реформой в декабре 47-го года была и реформа цен, которые были понижены, исчезла коммерческая торговля, соответственно, цены на колхозном рынке существенно снизились. И дальше на протяжении шести лет происходили плановые снижения розничных цен. Последнее снижение произошло 1 апреля 1953 года — формально уже после смерти Сталина, но основные параметры этого снижения были согласованы со Сталиным ещё при его жизни. И люди уже привыкли к тому, что в марте-апреле обязательно должно было быть снижение цен. Всё это происходило на фоне того, что бюджеты стран запада были дефицитными. Происходило постоянное обесценение их денежных единиц, при постоянно растущей инфляции. А на этом фоне покупательная способность советского рубля неуклонно росла, как и росли доходы трудящихся СССР. Основой снижения цен было повышение производительности труда и снижение себестоимости продукции. Что под этим имеется в виду? Да то, что при сохранении денежной массы в стране на прежнем уровне, товарная масса увеличивалась, что автоматически увеличивало покупательную способность рубля. В экономическом учении такой процесс называется дефляция. В рыночной экономике дефляция, такой же отрицательный процесс, как и инфляция. Но в модели экономики Сталина дефляция была чистым явлением, не имеющим отрицательных сторон.
Завершающая временная точка экономического чуда Сталина — это ХХ съезд партии, за рамками которого был зачитан секретный доклад Хрущёва. Но, на самом деле, удар наносился не только по личности Сталина. Фактически ставилась под сомнение вся социально-экономическая модель предыдущего периода советской истории. Это в каком-то смысле развязало руки Хрущёву для того, чтобы он начал свои эксперименты по демонтажу сталинской экономики. Ну, а дальше — следующий этап демонтажа: это так называемые экономические реформы Косыгина-Либермана, запустившие плавную реставрацию капитализма, и после которых начался период застоя, приведший к краху Советского Союза и, соответственно, к полному исчезновению полуразрушенной модели сталинской экономики.
Теперь присмотримся внимательнее к периоду сталинской экономики и экономики позднесоветского периода, в чем же их различия. Рассмотрим некоторые ключевые признаки модели Сталина, например такой признак как государственная форма собственности на средства производства. Понятно, что у государства никогда не было стопроцентной собственности на средства производства, ни в один из семидесяти четырёх лет. Но, тем не менее, превалирование государственной собственности на средства производства являлось важным признаком сталинской экономики. Была ещё и кооперативная форма собственности, но она занимала подчинённое место по отношению к государственной. Никакие формы капитала, ни производственные, ни товарные, ни денежные не являлись допустимыми в советской экономике. Именно поэтому все средства производства: машины, оборудование, заводы, фабрики — весь основной капитал, и находились в государственном секторе экономики.
Каждый советский человек в меру своего понимания воспринимал себя совладельцем этих средств производства. Напрямую он не получал какие-то дивиденды, как их получает совладелец средств производства в рыночной экономике. Но он получал зарплату и, кроме заработной платы, ещё выплаты и льготы из так называемых «Общественных Фондов Потребления». А это: бесплатное здравоохранение, бесплатное образование, бесплатные детские сады, символическая плата за жильё, возможность получения бесплатного жилья, бесплатные путёвки в санатории, дома отдыха, профилактории и, плановое снижение розничных цен, которая равномерно распределяла результат общественного труда. Практически каждый советский человек был бенефициаром этого распределения добавочного продукта.
Важно подчеркнуть, что главным и даже основным принципом сталинской экономики, являлся принцип получения доходов по трудовому участию. Точнее, право на получение дохода получал владелец рабочих рук, человек, который так или иначе, руками или головой, создавал общественный продукт. А зарплата — это всего лишь подтверждение того, что владелец рабочих рук внес свой вклад в создание общественного продукта.
На третьей фазе сталинской экономики стал чётко и явно виден антизатратный механизм. Работа этого механизма стала хорошо видна на основе материально-технической базы, которая была заложена в годы индустриализации, в условиях относительно мирного времени. В сталинской модели экономики действовал такой принцип, как примат натуральных показателей над стоимостными. Каждое министерство, каждая отрасль, каждое предприятие получали набор натуральных показателей. Скажем, производство стали: столько-то миллионов тонн стали. Производство обуви: столько-то миллионов пар обуви. Производство хлопчатобумажных тканей: столько-то тысяч погонных метров хлопчатобумажной ткани. Созданный в первую пятилетку и заработавший в последующие пятилетки противозатратный механизм заработал на полную мощность в советской экономике. Такого механизма в мире ещё не было. Как впрочем, не стало с исчезновением Советского Союза.
Антизатратный механизм заключался в том, что из стоимостных показателей самым главным показателем был показатель себестоимости. Предприятие, его работа, оценивалась, прежде всего, по тому, выполнило ли оно план по натуральным показателям или нет. И второе: какое произошло снижение себестоимости производства. Этот показатель был основным для некоторых стратегически важных предприятий вплоть до конца советского периода. То есть какие-тоотдельные элементы сталинской экономики просуществовали до 91-го года. Таким образом, очень важный по своей сути признак сталинской экономики — примат физических показателей над стоимостными. Что это означает и почему это очень важно?
Стоимостными показателями пользуются именно в рыночной экономике, где цены на промежуточную продукцию бесконечно меняются, отсюда и скачки в конечной цене и в количестве конечной произведённой продукции, согласно спроса. В сталинской экономике, и даже в позднесоветской, натуральные показатели нельзя было изменить. Если был план произвести столько метров материи, то не важно, из каких промежуточных цен складывалась конечная цена продукта, важно было именно их и снизить, снизить себестоимость производства и поднять производительность труда. А это можно было сделать только в рамках единого народнохозяйственного комплекса.
Начиная индустриализацию, Сталин начал именно с тяжелого машиностроения, прекрасно отдавая себе отчет, что страна стоит на пороге войны, и понадобится много оружия и тяжелой военной техники. Поэтому начал со строительства металлургических и машиностроительных заводов. В учебниках политэкономии был сформулированный закон о социалистической экономике, — мол при социализме всегда идёт ускоренное развитии отраслей группы А по отношению к развитию группы Б (группа А — это производство средств производства, группа Б — это потребительские товары). Мол, социалистическая экономика совсем не думала о людях и не производила потребительские товары. Едва ли надо было возводить эту тенденцию в закон, потому что в 50-е годы Сталиным планировалось сблизить темпы развития группы Б и группы А, что и произошло бы, если бы не его смерть. Собственно, Сталин это начал делать. Причём он использовал не только ресурсы и возможности государственного сектора экономики, но и возможности кооперативного сектора, а кооперативный сектор – это, прежде всего, сельскохозяйственное производство, колхозы.
Очень мудро поступил Сталин, в начале тридцатых годов создав, то, чего доселе не было, этакое ноу-хау, МТС, – машинно-тракторные станции. В чем состоял принцип их работы? Колхозники пользовались техникой, тракторами, но эта техника находилась на балансе государственных организаций, МТС. Они пользовались средствами производства, землёй, которая им была передана в бессрочное и бесплатное пользование. Но не в собственность. МТС были государственными предприятиями, на балансе которых и числились трактора и вся сельхозтехника. Соответственно ремонт, обслуживание и горюче-смазочные материалы тоже были за счет государства. Это и была самая лучшая дотация сельскому хозяйству. При этом одно МТС обслуживало сразу несколько колхозов. Исходили из того, что нет необходимости проводить одномоментные работы в поле в разных колхозах. Поэтому техника не простаивала и поочередно работала в них. Кстати, этот забытый теперь нами принцип, взяла на вооружение западная компания «Джон Дир», и добивается поразительных результатов, теперь ещё и используя при этом спутниковую логистику.
Но, кроме сельскохозяйственной кооперации была ещё городская кооперация, или промысловая артель, такой вид предпринимательства являлся интересным феноменом сталинской экономики. В 50-ом году на промысловую артель приходилось 9% промышленной продукции. Было 114 000 (сто четырнадцать тысяч!) кустарных мастерских и предприятий самых разных направлений: пошивочные, слесарно– ремонтные, часовые. От пищепрома до металлообработки и от ювелирного дела до химической промышленности. В нём были представлены такие виды деятельности как заготовка сырья, бытовые строительные и ремонтные работы, преподавание и репетиторство, а также многое другое. В этом предпринимательском секторе работало около сотни конструкторских бюро, 22 экспериментальных лаборатории и два научно-исследовательских института. Более того, в рамках этого сектора действовала своя, негосударственная, пенсионная система! Кроме того артели предоставляли своим членам ссуды на приобретение скота, инструмента и оборудования, строительство жилья. Артели производили не только простейшие, но также необходимые в послевоенные годы вещи. До 40% всех предметов, находящихся в доме (посуда, обувь, мебель, детские игрушки и т.д. ) было сделано артельщиками. Первые советские ламповые приемники, первые в СССР радиолы, первые телевизоры с электронно-лучевой трубкой – всё это выпускали артели. В этом секторе трудилось почти два миллиона человек. И Сталин не собирался уничтожать этот сектор, потому что он покрывал потребности во многих потребительских товарах. Напротив, при Сталине предпринимательство – в форме производственных и промысловых артелей – всячески и всемерно поддерживалось. Уже в первой пятилетке был запланирован рост численности членов артелей в 2,6 раза.
В самом начале 1941 года Совнарком и ЦК ВКП(б) специальным постановлением «дали по рукам» ретивым начальникам, вмешивающимся в деятельность артелей, подчеркнули обязательную выборность руководства промкооперацией на всех уровнях. На два года предприятия освобождались от большинства налогов и госконтроля над розничным ценообразованием. Единственным и обязательным условием было то, что розничные цены не должны были превышать государственные на аналогичную продукцию больше, чем на 10-13% (и это при том, что госпредприятия находились в более сложных условиях: льгот у них не было).
А чтобы у чиновников соблазна «прижать» артельщиков не было, государство определило и цены, по которым для артелей предоставлялось сырье, оборудование, места на складах, транспорт, торговые объекты: коррупция была в принципе невозможна. И даже в годы войны для артелей была сохранена половина налоговых льгот, а после войны их было предоставлено ещё больше, чем в 41-м году, особенно артелям инвалидов, которых стало много после войны. В трудные послевоенные годы развитие артелей считалось важнейшей государственной задачей. Так развивалось предпринимательство при Сталине, без спекуляций и ростовщичества. Настоящее, честное, производительное, со светлой головой и трудовыми руками, которое открывало полный простор инициативе и творчеству людей и которое делало экономику сильнее, шло на пользу стране и народу. Предпринимательство, которое находилось под опекой и защитой государства — Сталин и его команда решительно выступали против попыток огосударствить предпринимательский сектор.
Вместе с тем в государственном секторе, постоянно происходила централизация управления государством. В эпоху НЭПа в банковском секторе Советского Союза было полторы тысячи банков. Но уже в тридцатом году была проведена кредитная реформа, завершившаяся созданием одноуровневой модели, которая оставила Государственный банк, Стройбанк, Внешторгбанк, Жилсоцбанк, Кооперативный банк и ещё несколько.
Система денежного обращения была двухконтурной, наличное и безналичное, между двумя контурами которой были поставлены жёсткие заслоны. Безналичными деньгами пользовались только предприятия для взаиморасчетов между собой. Наличное обращение — деньги, которые люди получали в виде зарплаты, пенсии, стипендии, пособия по здоровью или по многодетности. За тридцать лет существования сталинской экономики было всего два-три случая, когда в наличный оборот из безналичного контура попадали деньги, настолько это были железные предохранительные механизмы.
Одним из самых главных отличительных признаков сталинской экономики было то, что основным был не просто государственный сектор экономики, но государственный сектор плановой экономики. План — это закон. Если ты выполняешь план, значит, ты человек ответственный. Если ты не выполняешь план, то следует наказание. Последние двадцать пять лет нам внушают, что план — это некий пережиток, некий анахронизм, что невозможно всё и вся учесть. Что, мол, рынок сам всё отрегулирует. Начинают ёрничать по поводу того, что товарная номенклатура советской экономики составляла полтора миллиона видов продукции. И всё это нельзя было учесть из одного центра, из Госплана. Возможно, в то время это было сделать сложно, но в наше время, случись экономике Сталина дожить до века компьютерных технологий, это звучало бы неубедительно. Любое планирование всегда бьёт по рукам клептоманов, тех людей, которые хотят ловить рыбку в мутной воде. Сегодня НИ ОДНО крупное предприятие без планирования не обходится. Ведь даже на западе оно тоже существует во всех крупных предприятиях, корпорациях.
Сталин при использовании планирования, взял метод, который не был до него известен ни одному западному экономисту. Прежде всего, это межотраслевой баланс, с помощью которого определяются пропорции обмена промежуточного продукта между отраслями при заданных объёмах и структуре производства конечных продуктов.
Плановое ведение хозяйства позволяет сбалансировать спрос и предложение, производство и потребление. Что дает возможность избегать кризисов перепроизводства, которые без конца сотрясают экономику капитализма. Сжигая без меры природные ресурсы, производя на свет миллионы тонн мусора и отходов, которые уже не куда девать. Плановое ведение хозяйства позволяло Советскому Союзу эффективно использовать природные богатства в интересах народного хозяйства.
После Второй мировой войны западноевропейские страны и Япония тоже перешли на планирование. Они внимательно изучали советский опыт. В Советском Союзе было директивное планирование, то есть, принимался пятилетний план и годовой план, причем этот план был законом. А закон – это всегда ответственность: административная, иногда и уголовная, поэтому законы эти выполнялись. В западной Европе, Японии — это индикативные планы, то есть некие ориентировки для капитала: государственной и частной формы собственности. Безусловно, эти ориентировки не меняют сущность этой модели, потому что не мешают осуществлять деятельность по максимизации прибыли. Но, тем не менее, очевидно, что японцы откровенно переняли нашу модель. В 1991 г., когда на советско-американском симпозиуме наши демократы начали говорить о «японском экономическом чуде», прекрасную отповедь им дал японский миллиардер Хероси Такавама: «Вы не говорите об основном. О вашей первенствующей роли в мире. В 1939 году вы, русские, были умными, а мы, японцы, — дураками. А в 1955 году мы поумнели, а вы превратились в 5-летних детей. Вся наша экономическая система практически полностью скопирована с вашей, с той только разницей, что у нас капитализм, частные производители, и мы более 15% роста никогда не достигали, а вы же — при общественной собственности на средства производства — достигали 30% и более. Во всех наших фирмах висят ваши лозунги сталинской поры». Японцы очень точно скопировали опыт Сталинской экономики, нанимаясь в крупную корпорацию, японцы получают пожизненный наём, корпорация оплачивает им всё, и даёт инструменты для творческого роста, того самого который вырвал Японию в ряд супердержав. И это своего рода японский корпоративный мини социализм.
И вот тут мы подходим к главной разгадке секрета сталинской экономики, которая дает ключ к пониманию ее успеха…
(Продолжение следует…)
Использованная литература:
Валенитин Катасонов, «Экономика Сталина», Москва «Институт русской цивилизации» 2014.
Валентин Катасонов, «Экономическая война против России и сталинская индустриализация», Москва «Алгоритм», 2014.
Дмитрий Верхотуров, «Сталинская экономика Победы», Москва, «Яуза пресс», 2015.
Павел Краснов, «Как Сталин предотвратил «перестройку», Москва, «Алгоритм», 2011
Игорь Сулимов, «Сталинский рубль — в шаге от новой эпохи», сайт «Военное обозрение», 29.10. 2012.
Александр Трубицын, «О Сталине и предпринимателях», 2011.
Источник: блог Н.Старикова.

Оставить комментарий

Войти с помощью: