Skip to content

АНОНС

Геоэкономика и наследие евразийцев. Осмысление регионализма сто лет назад и теперь.

Ярослав Лисоволик – доктор экономических наук, профессор кафедры мировой экономики Дипломатической академии МИД РФ.
28 ноября 2016 г.

«Всякое государство жизнеспособно лишь тогда,
когда может осуществлять те задачи, которые
ставит ему географическая природа его территории».
Николай Трубецкой.
В сегодняшних дебатах о повороте России на Восток и основных приоритетах ее внешнеэкономической политики важно помнить о русской экономической мысли прошлого века, актуальность и достоинство которой еще предстоит по-настоящему раскрыть. Важный вклад в обсуждение проблематики трансконтинентальных альянсов и экономического взаимодействия между Европой и Азией внесла возникшая почти век назад теория евразийства, согласно которой в основе развития России должно лежать то, что отличает ее от других стран, а именно – география, история, культурные и экономические особенности. Добиться успехов в экономике Россия может за счет своего географического положения между Европой и Азией по мере нарастания взаимодействия между этими двумя центрами глобальной экономики.
Однако экономическое наследие евразийцев заключается не только призыве к «повороту России на Восток», оно намного более многогранно и включает в себя важные и для сегодняшнего дня суждения о роли государства и частного сектора в экономике, о моделях экономического развития и возможности их использования Россией, о планировании в процессе модернизации экономики. Особое место занимает геоэкономика и обсуждение контуров евразийской и мировой экономической интеграции. Многие аспекты сегодняшнего геоэкономического мира, в том числе необходимость эффективных транспортных коридоров на евразийском пространстве, которые могли бы конкурировать с океаническими маршрутами, были предвосхищены основателями евразийства.
«Особые миры» Николая Трубецкого.
Экономические позиции одного из основоположников евразийства Николая Трубецкого отражены в работе «Мысли об автаркии», в которой выдвигаются чрезвычайно актуальные тезисы относительно геоэкономического устройства мировой экономики. Автор вводит понятие «особого мира», которое можно рассматривать как аналог современного регионализма и мегарегионализма, при этом постулируется приоритетность регионализма по отношению к национальным государствам в выстраивании целостной/завершенной экономической системы. Вместо экономической системы национальных государств Трубецкой пишет о системе «особых миров»/регионов как основных элементах мирового хозяйства: «До сих пор доказывали выгодность автаркического хозяйства для данного государства. Между тем, по моему мнению, речь должна идти о преимуществах системы автаркических миров как особой формы организации мирового хозяйства».
Трубецкой во многом предвосхищает двойственность региональных интеграционных группировок, отмечая, с одной стороны, относительную закрытость этих образований по отношению к третьим странам, а с другой – необходимость открытости экономики для составляющих «особый мир» государств: «В пределах государства, не представляющего собой “отдельного мира”, автаркическое хозяйство (точнее, попытка ввести таковое) невыгодно и вредно не только экономически, но и политически, при том не только для самого государства, но и для его соседей». Еще почти сто лет назад, задолго до работ Манделла о теории оптимальных валютных зон и современных теорий о «естественных/равновесных интеграционных группировках», Трубецкой отмечает важность равновесности и стабильности региональных интеграционных группировок на основе фундаментальных факторов экономики, истории и культуры: «Основной плюс автаркии – ее неизменность, гарантирующая мирное сожительство внутри и вовне, возможна лишь при том условии, если области, объединенные в особый мир, спаяны друг с другом не только экономикой, но и историей (“общностью судьбы”), цивилизацией, национальными особенностями и национальным равновесием…». Трубецкой также говорит о важности взаимодополняемости во взаимодействии регионов и интеграционных группировок, что опять же созвучно современным представлениям об эффективности взаимодействия и целесообразности интеграции между отдельными региональными системами.
Другими словами, составные части «особого мира» для сохранения равновесности не должны характеризоваться высокими уровнями неравенства и разрывов в развитии, что отличает как современное мировое хозяйство, так и мировую экономику времен первых евразийцев, но в то же время Трубецкой ратует за многополярный/многотипный мир «особых миров»: «Современная форма организации мирового хозяйства предполагает единый тип цивилизации [конец истории и конвергенция моделей развития в условиях глобализации. – Авт.], но весьма различные жизненные стандарты (социальное неравенство). Система автаркических миров, наоборот, будет многотипна в отношении цивилизаций и в то же время одностандартна в пределах каждого автаркического мира».
Фактически картина мира Трубецкого – это дивергенция различных экономических моделей, сосуществование региональных и мегарегиональных систем, так называемых «особых миров». В этом плане экономическая обособленность или автаркия рассматривается евразийцами как способ достижения большей самостоятельности в определении оптимального пути экономического развития, который сообразуется с приоритетами «особого мира»: «автаркия экономически и политически выгоднее и дает больше гарантий для счастья человечества, чем система “мирового хозяйства в общем котле”». Евразийская картина мирового хозяйства и внешнеэкономическая политика трактуются с позиций регионализма или «особых миров» Трубецкого – отсюда двойственная позиция по отношению к автаркии и процессу глобализации в «общем котле»: открытость отдельных стран и регионов для формирования своего «особого мира» и в то же время относительная закрытость «особых миров» во взаимодействии друг с другом.
Петр Савицкий: континентальная интеграция и транспортные коридоры.
Основоположник экономического учения евразийства Петр Савицкий в своем труде «Континент-океан (Россия и мировой рынок)» также указывал на неоднозначность фактора открытости экономики континентальных стран. Он отмечал в качестве опасностей и изолированность экономики в рамках отсталых экономических укладов, и возможную маргинализацию в условиях низкой конкурентоспособности при открытии экономики «Мировому океану»:
«Для стран, выделяющихся среди областей мира своей “континентальностью”, перспектива быть “задворками мирового хозяйства” становится – при условии интенсивного вхождения в мировой океанический обмен – основополагающей реальностью… При изолированности от мира – экономическая примитивность, связанная со строем “натурального хозяйства”… При вступлении в “мировое хозяйство” – неизбывная власть хозяйственно-географической “обездоленности”…».
В качестве основных групп стран согласно евразийцам на мировой арене конкурируют страны океанические и континентальные:
«Можно сказать, что в качестве господствующих принципов сферы международного и междуобластного обмена “океаническому” принципу не зависящего от расстояний сочетания хозяйственно-взаимодополняющих стран противостоит принцип использования континентальных соседств…».
При этом конкуренция во взаимодействии между океаническими и континентальными странами и регионами может сопровождаться потерей торговых и инвестиционных потоков для менее конкурентоспособных в пользу более успешных – в этом Савицкий предвосхитил процессы отклонения торговых потоков и потери Россией рынков целых регионов в 1990-е гг.:
«Для всего “океанического” мира есть полный расчет, чтобы континентальные страны безропотно приняли на себя бремя этой обездоленности, тем самым в распоряжение стран “океанического” круга поступят дополнительные продукты, возникнут дополнительные рынки для сбыта их собственных».
Для евразийцев в оценке относительной конкурентоспособности океанических и континентальных стран ключевую роль играют расстояния и транспортные издержки, и в этом отношении Савицкий отмечает более выгодное положение океанических стран в продвижении своей продукции на мировые рынки:
«Из разницы в размерах между издержками морских и сухопутных перевозок вытекает следующий вывод: те страны и области, которые по своему положению могут пользоваться преимущественно морским транспортом, в гораздо меньшей степени зависят, в процессах международного и междуобластного обмена, от расстояния, чем страны, обращенные в своей хозяйственной жизни преимущественно к перевозкам континентальным».
Пророческими и актуальными являются слова Савицкого относительно больших возможностей океанических стран по сравнению с континентальными по созданию своих интеграционных группировок (сегодня об этом свидетельствуют процессы, связанные с Транстихоокеанским и Трансатлантическим партнерствами):
«Океан един. Континент раздроблен. И потому единое мировое хозяйство неизбежно воспринимается как хозяйство “океаническое”, и в рамки океанического обмена неизбежно поставляется каждая страна и каждая область мирового хозяйства».
При анализе фактора расстояния Савицкий очень близко подходит к концепции «гравитационной модели», которая определяет торговое взаимодействие между странами на основе расстояния (обратно пропорционально), размера ВВП (прямо пропорционально) и таких факторов, как общность границ, культуры, языка и истории:
«Чтобы войти в общий строй мирового обмена, этим [континентальным. – Авт.] странам нужно потратить некоторое дополнительное усилие – как на то, чтобы доставить к берегу свои продукты, так и для того, чтобы транспортировать внутрь континента товары, получаемые ими с мирового рынка».
Помимо этого Савицкий говорит о факторах «внутриконтинентного притяжения» торговых потоков, которые определяются протяженностью/размерами экономического пространства, а также взаимодополняемостью структуры торговли.
Для иллюстрации разницы в транспортных издержках в доставке своей продукции на мировые рынки Савицкий сопоставляет Англию и глубинные регионы Центральной Азии (Семиречье):
«Масштабы отстояния Семиречья от побережий – неслыханные в остальном мире – определят, при вступлении Семиречья в строй мирового обмена, некоторую особую его “обездоленность”… За свои товары оно будет получать дешевле, чем все остальные области мира; потребные ему ввозные продукты обойдутся ему дороже, чем всем другим… Двойная обездоленность, и как производителя, и как потребителя, не может – ceteris paribus – не сделать из Семиречья как бы “задворков мирового хозяйства”…».
Напутствия для Евразии.
В чем же выход для континентальных стран в нейтрализации более высоких издержек по сравнению с океаническими регионами? Прежде всего, отмечает Савицкий, упрощенная имитация стратегий океанических держав не может быть полноценным выходом для континентальных стран:
«Не в обезьяньем копировании “океанической” политики других, во многом к России неприложимой, но в осознании “континентальности” и в приспособлении к ней – экономическое будущее России».
Выход, с точки зрения Савицкого, в создании на континентальных пространствах комплекса взаимодополняющих экономических систем, которые насыщают континентальное пространство взаимными торговыми потоками:
«Но не открывается ли пред “континентальными” областями возможность – избегая изолированности примитивного натурального хозяйства – устранить, хотя бы отчасти, невыгодные последствия “континентальности”? Путь такого устранения – в расторжении, в пределах континентального мира, полноты господства принципа океанического “мирового” хозяйства, в созидании хозяйственного взаимодополнения отдельных, пространственно соприкасающихся друг с другом областей континентального мира, в их развитии, обусловленном взаимною связью».
В определенной степени такого рода видение согласуется как с объединением континентальных региональных группировок в евразийский мега-альянс, так и с созданием цепочек отраслевых альянсов и региональных цепочек добавленной стоимости, которые укрепляют конкурентоспособность Евразии по отношению к «Мировому океану».
При этом важно отметить, что евразийцы не выступали против интеграции России в мировую экономику, но призывали проводить ее с учетом российской экономической специфики и понимания ограниченности возможностей в использовании «океанических принципов»:
«В определенной степени море, как связь с “мировым рынком”, нужно и останется нужным России; но необходимо понять ту существенно ограниченную роль, которая выпадает на долю “океанического”, “морского” принципа в построении хозяйства Российского…».
С позиций сегодняшнего дня наследие евразийцев в области изучения мировой экономики – это прежде всего напутствия для евразийской континентальной интеграции в сложной конкуренции с океаническим проектом за счет создания сети транспортных коридоров, соединяющих Азию и Европу. Такого рода видение сегодня во многом реализуется за счет создания Экономического пояса Шелкового пути (ЭПШП) и сопряжения с ним Евразийского экономического союза (ЕАЭС) и других евразийских континентальных проектов. Но, быть может, самое важное и актуальное наследие евразийцев – это тезис о необходимости разнообразия и дивергенции экономических моделей в мировом хозяйстве. Такого рода видение служит противовесом доводам о необходимости конвергенции мира к одной модели, «о конце истории» и о «венчании здания» мировой финансовой архитектуры очередной версией «Вашингтонского консенсуса». В этом отношении евразийская интеграция, базирующаяся на собственных императивах развития, определенных ранними евразийцами, становится своего рода вкладом Евразии в процесс дивергенции развития мирового хозяйства.
На основе тенденций во внешнеэкономической политике нашей страны в течение 2015–2016 годов можно сформулировать неоевразийскую концепцию геоэкономической стратегии России, которая с учетом современных условий могла бы иметь следующие характеристики:
Интеграция в мировую экономику: содействие сближению интеграционных проектов в Европе и Азии для увеличения объемов торговли и инвестиций по всей Евразии. Россия может извлечь из этого наибольшую выгоду, играя роль посредника между быстроразвивающимися экономиками Китая, Японии, Кореи и АСЕАН с одной стороны, и Европы – с другой. В этом контексте импульсом для претворения в жизнь евразийского интеграционного проекта стал инициированный Китаем проект нового Шелкового пути, который Россия планирует поддержать.
Евразийская интеграция в ближнем зарубежье: чем успешнее Россия будет продвигать идею углубления экономической интеграции на постсоветском пространстве, тем больше можно будет привлечь торговых и инвестиционных потоков в Евразию в целом. Развитие интеграции единого экономического пространства усилило бы его позиции при проведении переговоров с другими торговыми объединениями и позволило сыграть роль посредника между Европой и Азией на фоне развития экономического сотрудничества между ними.
«Открытый регионализм» и приоритет многостороннего регулирования мировой экономики: в противостоянии регионализма и многостороннего подхода России следует уделять больше внимания поддержке таких международных организаций, как ВТО, для укрепления международных норм регулирования, позволяющих ограничить преференции и дискриминацию в мировой экономике. Формирование торговых блоков в Евразии должно происходить в соответствии с провозглашенным ВТО принципом «открытого регионализма».
Общий курс российской экономической дипломатии в этих условиях будет настроен на развитие конкуренции между европейскими и азиатскими поставщиками за доступ на огромный внутренний рынок России, тогда как евразийская интеграция могла бы стать залогом успеха китайского проекта Шелкового пути по углублению экономических связей с Европой.
Источник: сайт журнала «Россия в глобальной политике».

Оставить комментарий

Войти с помощью: