Skip to content

АНОНС

25 марта выходит из печати книга “Саха кэпсээбэт кистэлэҥэ” - якутская версия “Тайной истории саха”

Иван Степанов: не надо делать хуже нашей природе в угоду инвест-проектам.

Денис АДАМОВ (Якутск).

12.10.2016 г.

Угроза газохимического завода, отбитая общественностью Якутии в 2015 году, вновь нависла над республикой. На прошлой неделе якутские власти дали понять якутянам, что не намерены от него отказываться. Так, на пресс-конференции в Москве Егор Борисов сообщил журналистам, что предложил директору по управлению ресурсными проектами «РТ-Глобальные ресурсы» Игорю Демидову «совместными усилиями поработать с общественностью».

А это значит, что инвесторы попытаются снова реализовать свой проект, принятый в штыки населением. Но — теперь уже с учетом прошлого негативного опыта. Вопрос в том, не выльется ли это снова в протестные акции и обвинения и с той, и с другой стороны.

Однако один из ярых противников строительства Химзавода, общественный деятель Иван Степанов считает: нужно решать вопрос не митингами и пикетами, а взвешенной и здравой аргументацией. Кстати, такой же подход он намерен использовать в защите республики от негативных последствий закона о дальневосточном гектаре.

– Иван, как вы отреагировали на заявления Егора Борисова? Можно ли сказать, что Борисову наплевать на общественное мнение?

– Егор Борисов как руководитель региона считает, что надо развивать производство в республике. И это правильно. Другое дело, что в других регионах инвесторы вкладываются в другие, менее опасные производства. А карбамидный и метаноловый заводы — это то, от чего отказываются даже Индия и Китай. Ведь мы изначально не были против прихода инвестора для развития промышленного производства. Проблемой было том, что инвестор не хотел вкладываться во что-то более безопасное.

“Власти недооценивают риски, которые несут за собой эти заводы”.

– Но что будет, если завтра снова придет тот же инвестор с тем же самым проектом?

– Если придет инвестор и скажет — «Завтра я буду строить здесь химический завод», то по закону он будет обязан провести общественные слушания. И на этом этапе у нас есть возможность остановить опасность прихода вредного производства. Мне её подсказали ведущие российские экологи на российских семинарах. Защита воздуха, воды и природы в целом должна происходить не на протестной волне, а по закону и регламенту. И эта методика может остановить любое вредное производство.

– В чем она заключается?

– Не буду уходить в юридические дебри, а объясню проще. Реализация любого проекта крупного промышленного производства должна проходить общественные слушания и оценку воздействия на окружающую среду (ОВОС).

– Допустим, они прошли, и каким-то образом инвесторам, вопреки протесту населения, удалось пролоббировать проект, признав общественные слушания состоявшимися.

– В таком случае любой участник общественных слушаний как гражданин имеет юридическое право предложить признать общественные слушания несостоявшимися.

– Почему нельзя просто на слушаниях большинством голосов выступить против проекта? Ведь если люди выступили ранее против того же газохимического завода, на каком основании инвестор может возобновить этот проект?

– Большую роль играет то, как будут вестись общественные слушания. Допустим, вы — ведущий мероприятия, а я — ваш инвестор. Я говорю вам: веди так, чтобы все было нормально. Что происходит на практике? Многие начинают выражать протест. Но тут ведущий встает и говорит: «На самом деле вредных факторов в реализации данного проекта не так много. Давайте примем проект слушаний за основу, а все замечания при составлении его протокола в последующем будут учтены». В итоге проект проходит слушания, а замечания игнорируются.

– Вы имеете в виду, что организовать слушания можно так, чтобы было удобно инвестору?

– Просто есть практика из жизни, что сколько люди ни кричали против того или иного проекта, причем весьма категорически — все равно решение о его реализации каким-то образом проходило. Поэтому единственный способ остановить тех, кто не прислушивается к мнению местной общественности, – это признать общественные слушания несостоявшимися.

– Для этого надо подать в суд?

– Нет — достаточно хотя бы одному участнику слушаний поднять этот вопрос на собрании. И далее люди уже голосуют «за» или «против». Это реальный законный способ остановить попытку проникновения вредного производства.

“Мы дали инвесторам сигнал, что спустя рукава работать здесь не получится”

– То есть вы призываете так голосовать против любых инвесторов?

– Почему же. Например, есть хороший проект нефтеперерабатывающего завода в Алданском районе. Это хорошая задумка, которая может поспособствовать удешевлению топлива. И риски там гораздо меньше, чем при строительстве завода по производству метанола и карбамида. Я не против таких проектов, но пусть они строятся не в Якутии. У нас ведь своя специфика — это Вечная мерзлота, резкие перепады температуры, нестабильность электроэнергии.

– А то, что Борисов говорил, что у нас есть не менее вредные и опасные производства — например, в Анабарском (россыпные алмазы) и Оленекском районах (редкоземельные металлы)? И, мол, ничего, как-то живем.

– Я не приветствую такие производства. Я вообще против того, чтобы нашу природу загрязняли, и хочу сохранить ее в максимально первозданном виде. Если погубим леса, это конец — они защищают нашу Вечную мерзлоту. Я готов принять менее вредные производства, но опять же если будет доказано, что они действительно менее вредны.

Мы вместе с активистами движения «Защитим реку Лену» общались по телефону с представителем «РТ-Глобальные ресурсы» Игорем Демидовым. Я спросил его: какие есть риски при реализации проекта газохимического завода? Он сказал: протестные настроения — это раз, и Вечная мерзлота — это два.

А Михаил Ефимович Николаев выступая в Общественной Палате РФ по законопроекту о дальневосточном гектаре в Якутии, озвучил прогнозы МЧС и Института мерзлотоведения о том, что в ближайшее десятилетия Якутия может быть подтоплена из-за оттайки Вечной мерзлоты.

– А что думаете по поводу позиции властей на этот счет?

– Я думаю, что Егор Афанасьевич как любой нормальный руководитель региона заинтересован в том, чтобы регион развивался. Чтобы здесь производилась какая-то продукция. Это здравое желание, я не хочу из него делать демона. Но он недооценивает те риски, которые несут за собой эти заводы. Я пытался получить у правительства республики представленное инвесторами химзавода технико-экономическое обоснование (ТЭО) — они мне не дали. Запросил его через прокуратуру — опять не дали, ссылаясь на то, что оно не доработано и является недостоверной информацией. Но потом знающие люди успокоили меня: если инвесторы попытаются возобновить строительство химзавода, то будут обязаны пройти через процедуру общественных слушаний.

– Подытоживая то, что было год назад, можно сказать, что протесты населения сыграли какую-то положительную роль?

– Я думаю, мы дали инвесторам сигнал о том, что спустя рукава работать здесь не получится. Мы дали понять им, что у нас, якутян, не потребительское, а здоровое отношение к своей природе. И это до них дошло. И теперь их новый проект — а я думаю, они его готовят — наверняка будет на порядок лучше, чем если бы мы вообще молчали. Во-вторых, их в какой-то степени притормозили выборы в Госдуму.

Я думаю, мы должны понимать, чего хочет глава, а он хочет развития региона и не спугнуть потенциальных инвесторов. Нам нужны инвестиции — я не хочу быть Бабой Ягой, которая отпугивает всех инвесторов.

Якутия — моя Родина и я хочу, чтобы она развивалась. Но когда нам предоставят всю информацию по тому или иному проекту промышленного производства, мы подключим к рассмотрению ТЭО всех ученых. Работу будем вести в только законном порядке. Но уже сейчас можно сказать, что найден способ остановить любое вредное производство.

“Якутия нужно исключить из действия третьего этапа реализации дальневосточного гектара”.

– То есть можно даже на митинги не выходить?

– Да, думаю, митинги в этом плане не совсем продуктивны — так мы можем вообще отпугнуть всех инвесторов. Не все, что связано со словом «химия», вредно. Но только не карбамид и метанол — здесь я однозначно против. По остальным надо разбираться, смотреть, спрашивать в других регионах. Но если Китай запретил производство метанола у себя в стране, потребность в нем все равно сохраняется. Значит, его нужно откуда-то завозить. Следовательно, инвесторы будут искать места, где его можно производить.

– Кстати, по дальневосточному гектару ваша риторика несколько слабее. Поначалу вы активно участвовали в пикетах, однако потом приняли участие в передаче на федеральном канале, где вроде как выступили «за».

– Нет. Сейчас мы выступаем за то, чтобы Якутия была исключена из действия третьего этапа реализации дальневосточного гектара (третий этап — это когда на все земли в Якутии могут претендовать все граждане России – ЯИ.). На сегодня такая возможность есть — для этого нужно вносить соответствующие изменения в федеральный закон о дальневосточном гектаре.

– Кто должен выступить с инициативой?

– Депутаты Госдумы, Ил Тумэн, члены Совета Федерации. Мы никоим образом не выступаем против закона, просто просим приравнять Якутию к 76-ти регионам страны, не подпавшим под раздачу земли.

– На каком основании?

– На основании опять же того, что у нас вечная мерзлота. Дело в том, что под раздачу земель подпадает лесной фонд. При освоении дальневосточного гектара разрешен любой вид деятельности, не запрещенный законом. В итоге в Якутии может возникнуть риск массовой вырубки леса. Например, человек оформил землю, вырубил весь лес. Потом у него что-то не заладилось, и он отказался от своего гектара.

– Причем тут вечная мерзлота?

– Вечная мерзлота — это 250-300 метров замерзшей жижи. И ее от оттайки защищает лес. Когда вы были в лесу, наверняка видели на просеках оттайку. Там, где вырубают лес, сразу поднимается грунтовая вода — это признак оттайки мерзлоты. Когда построили Нижне-Бестяхский терминал, люди перестали ездить на свои сенокосные угодья. Потому что там всюду образовалась вода — начинается заболачивание, эрозия почвы. И это ведет к глобальному потеплению.

“Нас, общественников, ошибочно пытаются выставить противниками власти”.

– То есть аргументация такая: если вы отдадите якутские гектары под вырубку, это опасно затоплением всей территории?

– Да, ведь процессы по затоплению территории Якутии в связи с таянием вечной мерзлоты уже происходят. А с реализацией дальневосточного гектара и вырубкой леса мы их только ускорим. Не говоря уже о том, что леса — это легкие планеты.

– То есть, как и в случае с химзаводом, упор надо делать не на протестные акции, а на законодательные меры регулирования и на экологию?

– Конечно. Изначально дальневосточный гектар был задуман для развития сельского хозяйства. Потом до властей дошло, что в Якутии сельское хозяйство в силу климатических условий имеет весьма небольшой потенциал. Позже сказали, что необходимо остановить отток населения и привлечь экономически активное население. Нас, общественников, ошибочно пытаются выставить противниками власти. Но мы не против власти — я думаю, что у нее есть основания поступать именно таким образом. Просто я пытаюсь донести до общественности, что есть безвозвратные вещи – земля, чистый воздух, здоровье. Утеряв которые, мы их никогда уже не восстановим.

Сейчас общество как никогда должно объединиться. Нельзя делить народ по партийной принадлежности, полу, национальности. Или отталкивать тех, кто у власти. Мы просто должны уметь требовать от власти выполнения своих прямых обязательств и помогать им в этом. Нужно уметь отстаивать свои права и только законными способами.

Источник: Якутия.Инфо.

 

Оставить комментарий

Войти с помощью: