Skip to content

АНОНС

Открылся канал нашего портала в Ютубе - Канал «Якутия. Образ будущего»

Время — густая чадра на лике истории.

От редакции: мы начинаем серию публикаций казахского исследователя Е.Масалима об истории и культуре тюркских народов с его дискуссионной статьи об истории казахского народа. Статьи Е.Масалима представляют интерес и для других тюркских народов, в том числе и народа саха.

Ернар Масалим.

30 июля 2015 г.

На лике истории моего народа. Чадра, не паранджа. Приблизишься глазами плотно к чадре, и сквозь завитушки колец можно увидеть знаки, картинки и слова. Серебром, не золотом, там светится имя – ҚАЗАҚ. Откуда, когда оно появилось… Отсвечивают там и другие слова: turk, gun, sak, kei sak, sarmat… все имена одного народа.

Но попытки объяснить сегодня значение имени любого народа (как с помощью «народной этимологии», так и любое академически-научное) в большинстве  случаев дело неблагодарное; на самом деле это просто толкование, допущение покрасивей или пообидней.

Сегодня нам растолковывают значение слова kazak – kadak – қазақ именно так, с двумя увулярными қ в конце: попытки писать «казах»-«kazach» (собственно, это уже не попытки, а правило: так «заведено», что на самом деле крайне безграмотно); всем ясно, что это делается, чтобы не путать нас с казаками – вот им и оставили правильное написание, а мы ходим с «х» в конце) – те «казакуют», а мы, извините, “каза……ем” – «вольный человек» (Т. Султанов и другие). Что же, вполне красиво, вполне допустимо, объяснимо,  и, в общем-то – «тешит».

Ну а в России сегодня принято  объяснять «славянин» от корня «слово», т.е. «говорящие люди», что тоже корректно и тоже «тешит». Венгры также объясняют «мадьяр» – «ма гор» – «говорящие люди». Одни люди – «говорящие», другие – «гуляющие», что им еще делать…

Правда, небезызвестный Мурад Аджи предложил совсем другое объяснение этнонима «славянин»: «Представим себе Европу той далекой поры: на земли венедов нагрянули враги, перед которыми венеды оказались беспомощными. Смерть. Рабство. Гибель. Что еще им могла предложить судьба? Уносить ноги! Переселившись с равнины, венеды спасались в горах Южной и Центральной Европы, кто-то ушел в северные леса, куда враги-всадники проникнуть не смогли. Иных это уберегло, они сохранились. А люди попавшие в рабство, как скажут о себе? Мы «словлены». От слова «лов», значит, пленники; заметим, в «Истории» Симокатты зафиксировано именно слово «словины». Если словлены, то кем? Только тюрками – кыпчаками, которые тогда завоевали всю Европу, их греки называли гуннами. Вот еще один фрагмент из византийской рукописи 572 года: «В это время гунны, которых еще называли тюрками…». А венеды? Как могли называть тюрков-кипчаков венеды? Половцы! Только словом «половцы». «По», как отмечал английский историк Дж. Флетчер, в древности означал «народ», отсюда по-ловец – «народ-ловец». Тоже от слова «лов» и никаких тебе «слово» и «половый».  ( Из кн. «Полынь Половецкого поля»).

Поразительный человек этот Мурад Аджи: мальчик «плохой национальности» из московской Марьиной рощи, ставший «поневоле», как он сам говорит, «тюрком», «тюркологом» и «пантюркистом» (именно в такой последовательности). «Жизнь «подталкивала» меня к тюркологии, я должен был понять, за что ненавидят тюрков», – откровенничает он в интервью «Казахи предали предков…» В общем, нетрудно представить, как протекали его детство и юность среди сверстников «хорошей национальности» в «интернациональной Москве». Я же захотел понять, за что «пантюркист» Мурад Аджиев невзлюбил…  казахов. Попытаюсь проследить эволюцию его отношения к нам.

В начале своей писательской стези он  называл казахов «народом великим», предрекая ему, соответственно, «великое будущее». Потом его отношение к нам кардинально изменилось. В послесловии к книге «Европа, Тюрки, Великая Степь» он обмолвился: «…хуже другое – предательство, к которым нельзя привыкнуть. Очень пострадал от них я в Казакстане и Дагестане: поверил пустым людям, а потом сгорал от обиды и стыда за них, забывших обещания…».

Это прозвучало как угроза, и как обещание. (Кто-то из наших, видимо, пообещал ему помощь, думаю, прежде всего, финансовую, в издании книг. Хотя, что ему обижаться, если он сам говорит: «Человек человеку волк, правило современной жизни, никто тебе не должен, потому что ты никому не нужен, так учит жизнь. Только в одиночку. Иначе продадут. Поэтому сам пишу, сам издаю, сам продаю…» (в отличие от Гумилева, которому «платила власть», опять же, по выражению Аджи).

«Оторвался» он на казаках (казахах) в своей следующей книге: «Тюрки и мир: сокровенная история». Не поленитесь и прочитайте там главу: «Алчный хан не выше батрака». Звучит как название сказки про Алдар-Косе, но содержание не такое уж безобидное, злости и абсурда хватает.  Ее разбору можно было посвятить большую дискуссионную статью, по ней могли пройтись, так сказать, массированной атакой  тяжелой кавалерией наши “зубры”, но им легче его пропустить, проигнорировать. Так поступают в отношении Аджи многие нынешние маститые и не маститые, наши и не наши. В расстроенных чувствах он говорит: “За 12 лет ни одну (книгу) серьезно не обсудили, ни на одну не было квалифицированной рецензии (!), никто не задал умных вопросов, официальная наука игнорирует меня”. Я не “официальная наука”, поэтому позволю себе возмущенный кавалерийский наскок одинокого всадника. Насколько возмущение оправдано, судите сами…

Известно ведь, что Мурад Аджи вообще не приемлет идею «кочевой цивилизации», которую, по его мнению, придумали казахские историки. Тюрки, по нему, изначально оседлый народ, народ рудокопов, строителей и мастеров. Ну а Казакия – «оазис седой старины, который выбрал кочевой образ жизни». Живут  казаки по-простому, неприхотливо, согласного простого права «киши хакы» (кісі хақы) (Аджи сам придумал его правила и «заповеди блаженства»). А также их жизнь «украшали» традиции, «которые разрешали угон чужих табунов, похищение невест и многое другое, на чем вытачивался характер мужчины, его удаль и наблюдательность…(небольшая комплиментарность не помешает, однако). В седле рождались поэмы и песни. Большего им не требовалась» (прям как описание казахов Владимиром Вольфовичем).

Касательно этнонима «казах». По Аджи,  тут виноваты «иезуиты,  которые в 18 веке ввели этноним в оборот,  ведь на Западе (на каком Западе? в Европе?) так называли «отбившуюся от стада скотину». «Неудачное слово. Обидное», – сетует наш бедный Мурат. Правда, он предварительно оговаривается: «Этимология слова «казах» (казак) совсем не проста, ее нельзя назвать бесспорной: сказано много, и нет ничего (!). Самая рапространенная версия – «бродячий», «отдельный от нации, армии (вишь, как вывернул!)», «беглый».

Много всякой обидной ереси наговорил про казахов Мурад Аджи,  «сгорая от обиды и стыда за пустых людей,  забывших обещания», но меня совсем огорошил его тезис про джунгар, «которыми казахи пугают себя и непослушных детей»: «Приход джунгар в Дешти-и-Кипчак означало торжество возмездия. Но за что? Над этим стоило спокойно подумать». Но думать ему лень, и он объясняет все очень просто: «В Джунгарии, судя по всему, правили потомки царя Кира, власть которых с древнейших времен считалась у тюрков абсолютной, а подчинение обязательным».

Вот такой бред «сивой кобылы» от «тюркологии Аджи». Дальше не хочется за ним повторять, потому что бумага (то бишь монитор – краснеет, не только от абсурдности написанного, но и от злости – история становиться наукой эмоциональной): «кир гиз» – переводится как «ваше сиятельство»; о потомке ариев Аргынгазы; о «сверчке Пушкине», предавшего тюрков и в искупление искавшего смерть; о жадности казахов, об их предательстве (тема предательства у него в разных вариациях).

Правда, ему «немного нравится» «несторианский» Старший Жуз, албаны которого «основали Кавказскую Албанию – первое тюркское государство в западном мире!», потомки  которых «стали важнейшими персонами Запада, они здравствуют и поныне – родовитая аристократия». Еще ему немного любы (не до конца!) кереи, «тамга которых стала знаком Мальтийского Ордена, ныне главного противника тюрков».

Но все же, в стиле изложения Аджи есть нечто, что завораживает, притягивает. Опыт твой, кое-какие знания истории, но самое главное, заложенные в твоем сознании стереотипы не принимают того, что он пишет, но эмоции твои, да и твой разум с неистребимым стремлением к креативности, тащит тебя туда, куда завлекает автор. «Это же вполне может быть, да так могло быть, так должно быть, да так оно и есть» – вот ступени твои в мир Аджи.

«Стиль Аджи» – поразителен, а тема «Тюрки и Европа» – заразительна… Не стараясь отвлечься от поразительного стиля, но думая о заразительной теме, мои мысли вдруг перекинулись на пересмотренный на днях американский фильм о короле Артуре. Снятый в присущей американцам западноцентристкой и псевдоисторической манере фильм в свое время удивил меня наличием некоторого пафоса в изображении воинов-сарматов. «Но куда денешься, ведь Ланцелот и Тристан стали частью европейской мифологии!».

Как показано в фильме, сарматы были невольными наемниками Рима и охраняли самые западные рубежи империи от диких бриттов, разрисованных и лилово окрашенных в фильме. Кстати, хороши в фильме саксы, снятые в какой-то фашистской эстетике, не хватает только музыки Rammstein.

А ведь, как известно из любого учебника по истории Казахстана, сарматы были насельниками Западного Казахстана, и, следовательно, предками нынешних казахов. С теорией об их ираноязычности, конечно, может поспорить только теория об их тюркоязычности. А последние археологические изыски тех же европейцев доказали, что сам легендарный Кинг Артур был потомком тех самых сарматов.

Новости РуАН сообщают об этом, да и «…в одном из февральских номеров Daly express журналистка Сьюзанн Чэмберс познакомила читателей газеты с только что вышедшим исследованием Говарда Рейда. Согласно его анализу, возникшие в постримское время легенды о короле Артуре, королеве Гинерве, волшебнике Мерлине, рыцарях „Круглого стола“ восходят к истории сарматов…

В тезисном изложении выводы Г. Рейда сводятся к следующему: идея о возможной связи английских легенд о короле Артуре с историей и фольклором сарматов — не нова. Она поднималась как российскими, так и западными учеными. Назовем, например, работы G. Ashe, et al.. The Qwest for Arthur’s Britain. London, 1982; R. Barber. King Arthyr: In Legend and History. Ipswich, 1973; J. Rhys. Stadies in the Arthurian Legend. Oxford, 1891. Одним из последних исследований по данной проблеме является книга C.S. Littleton, L.A. Malkor. From Scythia to Camelot. New York, London. 2000.  Читаю где-то еще: «Имя одного из героев английского фольклора — Pendragon — происходит от азиатского слова и означает „князь“ (lord), а tarkhan означает „вождь“ (leader)».

Резюмирую: “Хотя азиатская теория происхождения английских легенд о рыцарях „Круглого стола“ не нова, Г. Рейд своим тщательным анализом существенно укрепил версию о сарматском (аланском) влиянии в формировании фольклорного образа короля Артура”. Вот так. Начинаешь думать о том, что многие западные, да и восточные правители в свое время, грубо говоря, попользовались неслыханной храбростью и преданностью простодушных воинов-номадов из Центральной Азии. Исключение не составляли даже мадьярские короли, хотя они сами были потомками тюркского воина Арпада.

Но не всегда тюрки-обереги были такими уж простодушными. Иногда им надоедало терпеть глупых и безвольных правителей, и они брали власть в свои руки, как сделали это мамлюки в Египте. Останки последних мамлюков найдены под Москвой, на поле Бородина, где они пали, защищая императора Наполеона. Самому прославленному из всех мамлюков, султану Египта Baibars (Бейбарсу), по прозвищу аль-Фурух, “Особенный”, победителю монголов и крестоносцев, на его родине, в казахском городе Atyrau, установлен памятник. «… и с минаретов кричали его имя раньше имени Бога, и святым стало в стране Миср все, чего он касался”(Морис Симашко. «Емшан»).

Как здорово бы и в других казахских городах открыть памятники и великому Edil (Аттиле), Anarys (Анахарсису), Небесному Благу Tengrikut Mode, Великому Моголу Babur, “Учителю Мира” al Farabi и многим другим нашим славным предкам, сыгравшим выдающуюся роль в истории человеческой цивилизации.

Это прибавило бы самоуважения некоторым моим виртуальным оппонентам и послужило бы укреплению казахстанского патриотизма, дефицит которого проистекает от того, дескать, кто мы такие в этом мире, где все самое замечательное создано европейцами или русскими, а кочевники были разрушителями и варварами, и, что гораздо важнее, хоть в какой-то мере  способствовало бы дальнейшему установлению исторического сознания народа, особенно подрастающей его части.

Без чувства национальной гордости трудно самоутвердиться в глобализирующем, изменяющемся мире. Это так. Поэтому, в современную эпоху, когда мало-мальски уважающая себя нация так гордится своими так называемыми «вкладами в общечеловеческую цивилизацию», вольно же и нам, казахам, заявить о себе, тем более, что великие деяния наших земляков никем и нигде не оспариваются, просто почему-то не уточняется, откуда они.

Сегодня уже ясно, что, чем выше становится  культурный уровень общества, тем выше у него должно  быть уровень патриотизма, и, не побоюсь этого слова, национализма. Для бывших “совков” это слово ругательное, «последнее», но оно точно определяет состояние любого современного западного общества. Они все, по сути, националистичны. Национализм для них – это, прежде всего, приоритет своей культуры, вообще  своего над чужим, внесенным извне, космополитичным. Не случайно “прибалты” даже в советскую эпоху были самыми яркими “нацменами”. Не от отсутствия культуры и традиции, наверное, а скорее от их большего наличия в крови и в материальном мире вокруг.

Возвращаясь к теме памятников. Материальный мир Европы, к примеру, изобилует памятниками, как следствием уважения к своей истории и любви к своим героям: поэтам, путешественникам, музыкантам, политическим деятелям. Известным и иногда даже не очень. И королям. Правителям своим, от кого зависела судьба их страны в разные периоды истории. Это и есть настоящий, а не декларируемый патриотизм.

И я с грустью думаю о наших памятниках. О стеле на главной площади южной столицы, где воин попирает ногами тотем; о памятнике Аблай Хану на площади перед вокзалом Алматы-II (почему там, а не в центре?). От последнего после первой встречи с ним в памяти осталось только шапка на голове великого хана, напоминающая бумажный кораблик моего детства. А памятник Кенесары в Астане, где наш Шамиль верхом на какой-то странной лошади, присевшей на задние ноги, видимо, от тяжести своего крупа и других (стыдно сказать) частей тела. Но Слава Аллаху, появляется и у нас радующее глаз и дух. Прежде всего, это группа тюркских всадников у входа в едва ли самый шикарный и технологичный (других слов трудно подобрать) из посещенных мною исторических  музеев мира – в Астане (кажется, работа волшебника Крымбека из «Острова Крым»).

Пришедшие их двух тысяч лет назад…

Но это не монумент. Хочется верить, что со временем, до или после памятников аль-Фараби и Хазрет Султану Ахмету, мы обязательно воздвигнем монументы великим персонам Казахской Орды – кроме «отцов-основателей» аз-Жанибека и Керея (памятники вроде есть, но почему-то один  из них – в чистом поле):

их преемникам  – Касым Хану, Тауекель Бахадуру Хану, Салхам Жангиру,  Енсегей Бойлы Ер Есим и другим – славным правителям, оставившим незабываемый след в истории казахской государственности. И думаю, что они будут не хуже монумента венгерским батырам и королям на Площади Героев в центре Будапешта.

Скачать (DOC, 270KB)

Похожи на назгулов Толкиена (из фильма «Властелин колец»). Откуда, с какого перепуга, появились из-под пера британского great masters все эти тюркские слова и понятия: immortal (elves) Eldar – бессмертные (эльфы) Эльдары, saints Ainura – святые Айнуры, formidable Nazgul – грозные Назгулы. Может, прав все-таки Мурад Аджи, что Европа родом из Азии, а county (графство) Кент – это просто Каменный город, а city Calais (Кале)  – глиняный город, как наш Шым Кент.

Источник: персональный блог Е.Масалима.

 

Один комментарий к статье: “Время — густая чадра на лике истории.

Оставить комментарий

Войти с помощью: